Куда? - выдохнула она.В старое село, отвечаю, не сбавляя шага. - Там есть дома, от которых остались стены.

Если повезёт, заныкаемся, пока они будут прочёсывать лес.

Ветки хлестали по лицу, земля под ногами была мягкая, как мокрый хлеб. Наконец деревья расступились, и перед нами открылось то, что когда-то называли деревней.

Каменные коробки без крыш. Заборы, упавшие в грязь. Окна пустые, как глазницы мертвецов.

Внутри дворов - заросли крапивы по пояс. Всё пахло гнилью и дождём.

Я замедлил шаг. Тут нельзя шуметь. Звук шагов тут разносится так, будто нас десять человек.

- Держись за меня и молчи, - шепчу, обводя взглядом улицу.

Мы нырнули в первый проход между домами. Стены ещё держались, но крыша обвалилась, и небо висело прямо над головой. По углам валялись ржавые вёдра, на полу - тряпьё, когда-то бывшее ковром.

Я присел, прислушиваясь. Где-то вдалеке треснула доска. Не наш звук.

- Сюда, -- киваю в сторону узкого переулка между домами. Мы скользнули туда, и я прикрыл нас рухнувшей створкой ворот.

Надя тяжело дышала. Лицо белое, глаза огромные. Я видел, как она дрожит, и это поджигало меня изнутри - не похотью, а злостью. Не на неё. На всех, кто заставил её бежать так, как зверь бежит от капкана.

Они близко? еле слышно спросила она.Да. - Я провёл рукой по её волосам, пригибая её ниже. - Но я не дам им тебя тронуть.

Где-то совсем рядом раздался голос:

- Сюда, в старое село, они могли свернуть. Проверяйте каждый дом!

Надя сжалась. Я положил палец ей на губы. Шаги заскрипели по гравию.

Они шли цепью, прочёсывая улицу. Мы замерли. Секунды тянулись, как капли густого масла.

Один из них подошёл к нашему дому. Я видел его ботинки в щели под воротами. Чёрные, грязь свежая. Он остановился.

Я уже держал нож, и в голове мелькнуло: если полезет - порежу тихо.

Здесь пусто, - сказал он кому-то и пошёл дальше.

Мы ещё несколько минут сидели без движения. Когда голоса удалились, я потянул её за руку.

- Двигаемся к краю села. Там должен быть колодец и дом с подвалом.

Мы шли, пригибаясь, через заросшие дворы. На одном заборе я заметил старый выцветший плакат с надписью «Слава героям» и ржавой дырой от пули посреди лица солдата.

На углу показался дом, который я помнил. Толстые каменные стены, дверь на крюке. Я снял крюк, тихо толкнул створку, и мы вошли.

Внутри пахло плесенью. Пол был усыпан битым стеклом. По стенам тянулись следы копоти.

Когда-то здесь горело.

- Сюда, - показываю на люк в полу. Я поднял его, и в нос ударил запах сырости. Подвал был низким, но сухим.

- Лезь.

Она спустилась первой. Я закрыл люк и сел рядом, прислушиваясь. Сердце билось так, что в ушах гудело.

Мы сидели там, пока снаружи не раздались отдалённые крики. Значит, прошли дальше.

Я выдохнул. Но рано радоваться. Отец не отступится. Он будет гонять нас, пока не загонит.

Надя смотрела на меня в полутьме. Ладони у неё были холодные, но пальцы вцепились в мою руку.

- Долго мы так сможем? - спросила она.

Столько, сколько понадобится, - ответил я, но сам знал: время работает не на нас.

Я прислушивался к каждому шороху. В подвале темно, пахнет землёй и гниющей древесиной.

Где-то капает вода - редкие капли, словно кто-то сверху отсчитывает минуты до того, как нас найдут.

Ты уверен, что они ушли? - снова шёпотом.Уверен, что нет, - отвечаю, глядя ей прямо в глаза. .

- Просто сейчас они ищут в другом конце. Но вернутся.

Она сглотнула, отводя взгляд. Я видел, что страх вьелся в неё до костей. Плечи подняты, как у загнанной кошки, руки дрожат, хотя она старается этого не показывать.

Мы просидели так ещё минут двадцать. Снаружи доносился глухой гул - ветер гонял пустыми улицами обрывки жестяных крыш, где-то хлопала дверь. Но я знал этот звук: под него можно прятать шаги. Если кто-то пойдёт тихо, мы их не услышим до последнего.

- Мы не можем сидеть, - говорю, тихо поднимаясь. - Нужно сместиться к краю села, ближе к ущелью. Там тропа, и они вряд ли её проверят.

- А если там тупик? • Значит, будем драться.