Аслан держал меня за руку так, что пальцы ныли. Его хватка не отпускала, даже когда я пыталась поправить сумку на плече. Он шёл быстро, почти волок меня за собой, и я видела, как под кожей на его шее бешено бьётся вена.

- Не оглядывайся, - бросил он, даже не повернув головы.

Но я всё равно оглянулась. И увидела.

Его отец. Чёртов призрак из ночного кошмара, теперь вживую, в трёх десятках шагов от нас. В строгом пальто, с двумя своими шавками. Лица каменные, глаза - ледяные. Он шёл быстро, слишком быстро.

- Аслан... - выдохнула я, и он только крепче сжал мою руку.

Мы прорывались через толпу, люди оборачивались, кто-то возмущённо что-то кричал нам вслед. Секундные взгляды, отрывочные фразы из динамиков: «Посадка на рейс..» - я даже не разобрала номер.

- Быстрее! - он рванул меня к коридору на посадку. Я почти бежала, сердце грохотало так, что глушило шум вокруг.

Раз - и перед нами стойка. Девушка в форме подняла глаза, и я готова была упасть на колени, лишь бы она скорее пропустила нас.

Регистрация закрывается... - начала она.Мы на рейс, - Аслан бросил паспорта на стойку, голос был такой, что любая нормальная женщина уже нажала бы тревожную кнопку. - Проводите. Сейчас.

Её взгляд метнулся к его глазам - и дрогнул.

- Проходите.

Мы рванули по коридору, длинному, пустому. Я слышала за спиной топот. Не просто шаги удары каблуков, тяжёлые, быстрые, как выстрелы. Он приближался.

«Последний вызов..» - донеслось из динамика.

Впереди уже была дверь к трапу, за ней - кусок серого рассветного неба и силуэт самолёта.

- Аслан! - я дернулась, потому что звук за спиной стал слишком близким. Я обернулась - и увидела, как отец почти догоняет. Он протянул руку, и на секунду мне показалось, что он уже коснулся края моей куртки.

Беги! - рявкнул Аслан, толкнув меня вперёд.

Мы вылетели на трап. Холодный ветер ударил в лицо, пахло керосином. Я слышала, как за спиной врываются его люди, и знала: ещё два шага - и он здесь.

Последние метры до двери казались вечностью. Аслан втолкнул меня внутрь, сам влетел следом, и дверь за нами захлопнулась.

Закрывайте!

Одновременно поворачивая массивный рычаг.

Его голос был таким, что стюардесса побелела и захлопнула створки, Снаружи раздался глухой удар - кто-то врезался в дверь. Потом ещё.

Мы уже шли по узкому проходу к своим местам, когда я поняла - у меня всё ещё дрожат ноги, а в горле сухо так, что больно глотать.

Аслан усадил меня, сам сел рядом. Его ладонь легла на моё колено, горячая, тяжёлая. Я повернулась к нему - и впервые за всё время увидела, как он улыбается. Чуть. На секунду.

- Мы улетели, Надя, - сказал тихо. - Теперь он нас не достанет.

Самолёт тронулся. Я вцепилась в подлокотники, чувствуя, как в груди поднимается волна облегчение, страх, усталость, всё вместе. Я выдохнула только тогда, когда колёса оторвались от земли, а город остался внизу, за облаками.

Зима в России была другой. Настоящей - с хрустящим снегом под сапогами, с паром, вырывающимся изо рта, с утренними окнами, затянутыми морозным узором. Я никогда не любила холод, но теперь в нём было что-то своё, родное.

Я стояла у окна, держа ладонь на животе. Ещё не видно, но я уже знала. Каждый день ощущала это тихое чудо внутри себя, и, кажется, Аслан тоже знал - ещё до того, как я сказала.

Мы сняли маленький домик на окраине. Здесь всё было по-другому: соседи здороваются, в магазине улыбаются, а по вечерам слышно, как дети играют в снегу. Я впервые за много лет жила без страха.

До того дня.

В почтовом ящике лежала карточка. Чёрная. На обратной стороне белыми буквами: «Я знаю, где вы».

Мир сжался до этой фразы. Снег перестал быть красивым. Воздух стал колючим. Я слышала, как в груди что-то обрывается.

Аслан прочитал. Лицо не дрогнуло. Он просто сжал карточку в кулаке так, что костяшки побелели, и сказал:

Собери мне вещи.

Куда ты... - я едва могла говорить.Это не твоё дело. И не его.

Он уехал в ту же ночь. Без поцелуя на прощание. Без обещаний. Только его запах остался в нашей постели, и я лежала в темноте, вжимаясь в подушку, пока слёзы не превращали её в ледяную.

Неделя. Две. Три. Я уже не спала ночами. Боялась, что телефон зазвонит не его голосом.