Я почувствовала, как его ладони, жёсткие, горячие, обхватили моё лицо. Пальцы дрожали. Он наклонился - и поцеловал так, что у меня вывернуло лёгкие. Не поцеловал - взял. Разжал мои губы, прорвался языком внутрь, жадно, будто боялся, что я исчезну, если отпустит хоть на секунду.

Я стиснула его куртку в кулаках, пытаясь отодвинуться, но он навалился телом, вжимая меня в дверь. Я чувствовала каждую линию его груди, каждое напряжённое движение мышц под футболкой. И его возбуждение - твёрдое, настойчивое, давящее в бедро.

- Живая... - выдохнул он прямо мне в губы. - Моя..

Его руки рванули молнию на моей куртке. Шум, треск, ткань соскользнула на пол. Он прошёлся пальцами по ключицам, по горлу, обхватил шею и чуть сжал - ровно настолько, чтобы я перестала дышать на секунду и посмотрела прямо в его глаза.

• Скажи, что ты моя, - хрипло.

Я не успела ответить. Его ладонь уже была на моей груди, сжала сквозь ткань, большой палец прошёлся по соску - и он мгновенно затвердел. Сквозь футболку и лифчик я чувствовала каждый его жадный, требовательный нажим.

Я задохнулась от смеси страха и желания.

Аслан резко развернул меня, спиной к себе, и потянул свитер вверх. Ткань застряла на груди, я дернулась, но он уже рвал застёжку лифчика одной рукой. Тонкий хлопок треснул, лямки упали на плечи.

- Слишком долго ждал, - его голос был низкий, как рык.

Он уткнулся лицом в мою шею, горячее дыхание скользнуло по коже, язык провёл вдоль позвоночника до самого края плеча. Я выгнулась, и его ладони тут же спустились вниз, обхватили талию, а потом - мои бёдра.

Его пальцы прошли по внутренней стороне бёдер, медленно, почти ласково, и поднялись выше. Кончики пальцев задели край трусиков, он не спешил, просто тянул время, доводя меня до истерики.

- Мокрая... - сказал тихо, как констатацию, и это было хуже любого крика.

Он стянул с меня трусики, так, что ткань обвилась вокруг коленей и упала на пол. И в следующую секунду - его пальцы уже были там. Двое, глубоко, резко. Я ахнула, ухватившись за дверь, ногти впились в дерево.

Так, Надя... - он шептал, почти не касаясь губами мочки уха. - Вот так.

Его рука работала уверенно, жёстко, без нежности. Каждый толчок пальцев - точный, как удар, и большой палец на клиторе - круг за кругом, быстрее, сильнее.

Я слышала свои стоны и ненавидела себя за то, что не могу их сдержать. Но он был слишком близко, слишком сильно.

Он развернул меня снова, и я увидела его глаза - чёрные, как ночь в горах.

- На кровать, - коротко.

Я отступила, не сводя с него взгляда, и упала на край матраса. Он сорвал с себя футболку, и я видела, как двигаются его мышцы, как тянется кожа на животе. Он расстегнул джинсы - и я поймала себя на том, что жадно смотрю на его член. Большой, твёрдый, налитый, с каплей на кончике.

Он встал между моих ног, одной рукой приподнял мне бедро, второй направил себя и вошёл - резко, до конца. Воздух вырвало из груди.

- Чёрт... - прошипел он, вжимаясь глубже.

Он двигался сильно, мощно, каждый толчок - как удар волны. Его руки держали мои бёдра так, что я не могла пошевелиться. Он брал меня, как хотел, и при этом смотрел в глаза, заставляя принимать его взгляд.

- Смотри на меня, - приказал он.

Я смотрела. И с каждым его движением внутри всё сжималось, распаляясь до боли. Его дыхание становилось тяжелее, толчки - быстрее.

- Громче, - он чуть склонился, зубами задел мою губу. - Я хочу, чтобы нас слышали.

Я закричала, и он улыбнулся - жестоко, но с той тенью нежности, которую он никогда не признает.

Он опустил одну руку к моему лобку и надавил на клитор, двигаясь внутри всё быстрее. Мир исчез, остался только он, его тело, его запах, его сила. И когда оргазм накрыл, я выгнулась, впиваясь ногтями в его спину, царапая до крови.

Аслан застонал, почти зарычал, и кончил вместе со мной, прижимаясь так, будто хотел вдавить меня в матрас навсегда.

Мы лежали, переплетённые, дыша, как после марафона. Его рука всё ещё держала моё бедро, пальцы лениво скользили по коже.

- Утром улетаем, • - сказал он тихо. - И никто нас больше не найдёт.

Мы влетели в зал вылета, и я сразу поняла - у нас времени почти нет. Люди, чемоданы, запах кофе и дешёвых булочек из буфета, обьявления в динамиках на трёх языках, и всё это накатывало, как в дурном сне.