Синяк на запястье пульсирует в такт сердцебиению. Я провожу пальцами по болезненной отметине и закрываю глаза, пытаясь унять дрожь в руках. Два месяца. Всего два месяца я здесь, а кажется, что прошла целая жизнь.

Мраморный пол под босыми ногами холодный, несмотря на то что за окнами горного особняка стоит июльская жара. Я подхожу к панорамному окну и смотрю на величественные вершины, окружающие имение Хасановых. Красота этих мест когда-то могла бы восхитить меня, но сейчас горы кажутся тюремными стенами, отрезающими меня от всего мира.

Надежда! -- грубый окрик заставляет меня вздрогнуть.

Ахмат входит в гостиную, и я инстинктивно отступаю к стене. Его массивная фигура заполняет собой пространство, а тёмные глаза смотрят с той холодной властностью, которая превращает мои ноги в желе.

Где мой завтрак? он подходит ближе, и я чувствую запах его одеколона, смешанного с табаком.

Я... я думала, повар..Думала? - его голос становится тише, что всегда означает опасность. - Ты здесь не для того, чтобы думать. Ты здесь для того, чтобы выполнять мои желания.

Его рука ложится мне на плечо, пальцы сжимаются болезненно. Я стискиваю зубы, чтобы не всхлипнуть. После того случая три дня назад я знаю, что слёзы только раздражают его ещё больше.

Прости, я сейчас же приготовлю, - шепчу я, опуская взгляд.Смотри на меня, когда говоришь, - он грубо поднимает мой подбородок. - Ты моя жена.

Веди себя соответственно.

Жена. Это слово режет слух каждый раз. Я не жена - я пленница, отданная в качестве платы за отцовские долги.

- Конечно, - отвечаю я, заставляя себя встретить его взгляд.

Ахмат кивает и отпускает меня. Я тороплюсь на кухню, мои руки дрожат, когда я достаю продукты из холодильника.

Я готовлю яичницу, стараясь не думать о вечере. Ахмат редко довольствуется только завтраком от жены - Доброе утро.

Я оборачиваюсь и замираю. В дверном проёме стоит Аслан - высокий, широкоплечий, с жёсткими чертами лица и пронзительными тёмными глазами. Его руки покрыты шрамами, а на костяшках видны следы недавних драк. Он излучает силу и опасность, но когда смотрит на меня, в его взгляде появляется что-то другое.

- Доброе утро, - отвечаю я тихо.

Он подходит ближе, движения чёткие, как у хищника. Замечает синяк на моём запястье, и его лицо становится каменным.

- Кто это сделал? - голос холодный, жёсткий.

Я поспешно натягиваю рукав.

Никто, я...Не ври мне, - он резко хватает мою руку, аккуратно отворачивая рукав. Его пальцы обводят синяк, и в его глазах вспыхивает ярость.

Этот ублюдок От грубого слова меня бросает в дрожь, но не от страха - от чего-то другого.

Аслан, не надо...

• Надо, - он смотрит мне в глаза, и я вижу в них холодную решимость. - Никто не имеет права так с тобой обращаться.

Он твой отец...Он мразь, - отрезает Аслан. - И если он ещё раз тебя тронет, я сломаю ему шею.

Простота, с которой он это говорит, пугает и завораживает одновременно. Я верю каждому его СЛОВУ.

Аслан! - голос Ахмата разрывает момент близости. - Где ты? У нас дела.

- Иду, - отвечает Аслан, не отводя взгляда от меня. Его рука ложится мне на плечо - крепко, уверенно. - Я найду способ тебя забрать отсюда. Жди.

Это не просьба и не обещание. Это констатация факта. Он уходит, а я остаюсь стоять у плиты, моё сердце бешено колотится.

Через полчаса я подаю завтрак Ахмату в кабинете. На столе лежит пистолет - он никогда не расстаётся с оружием.

- Поставь здесь, - он указывает на край стола. - И останься.

Я ставлю тарелку и застываю рядом. Ахмат ест молча, потом откладывает вилку.

- Подойди ближе.

Я делаю шаг вперёд.

Знаешь, чем занимается мой сын? - неожиданно спрашивает он.Нет.

Он убивает людей за меня. Хорошо убивает. Без лишних вопросов. - Ахмат встаёт. - Но иногда я замечаю, как он смотрит на то, что принадлежит мне.

Холод пробегает по позвоночнику.