– Ну, – Витале усмехнулся, закрыл книжку и устроил ее сбоку, между своим бедром и ручкой дивана. – Вы же сами знаете, что ничего. Коди хороший парень, но слишком уж… непредсказуемый.

– Он попадет в беду, я это знаю, – монотонно сказал Донни, растягивая слова. – А после того, как это случится, в моей жизни наступит черная полоса, потому что Кодиак всегда тащит за собой все, что попадется под руку, и даже если пропадет сам, даст пропасть всему остальному тоже.

Он посидел так еще немного, и Витале, поднявшись, налил ему виски и протянул, чтоб босс выпил. У любого другого из рук Донни никогда ничего бы так просто не взял – тем более не проконтролировав, что это и как было подано, – но Витале был ему как сын. Лучший друг. Правая рука. Единственный в мире человек, которому он не то что мог доверять, а по-настоящему верил. Эх, был бы он ему кровным родственником, и Донни как-то продвинул бы его на свое место, научил всему, что до́лжно знать дону… но Витале не был, и более того, как консильере, он не мог даже вскользь надеяться на такое. Он слишком, слишком много знал, чтобы в будущем легко подсидеть Донни Мальяно и самому стать доном. А потому у Витале оставалось только два выхода: либо быть невероятно преданным своему боссу, либо тихо исчезнуть из семьи – по несчастливой случайности, конечно.

Донни выпил. Голову немного отпустило: он знал, что это нервное, и переживал такие приступы всякий раз, когда встречался с Коди. Дал же Господь ему Анжело, примерного сына, о котором мечтают все отцы, и, видимо, в противовес ему – абсолютно неуправляемого Кодиака, своим буйным нравом пошедшего в мать! Помассировав виски, Донни устало сказал:

– Ладно, Витале. Можешь быть свободен. Проследи только, чтоб этот Роско подготовил машину и был к половине седьмого возле дома: нехорошо опаздывать на деловые встречи, сам знаешь.

– Он надежный парень, так что будет, – мягко сказал Витале. – Точно не понадоблюсь?

Донни только поморщился, и Витале, добродушно улыбнувшись, тихонько вышел из кабинета и притворил за собой дверь.

* * *

Что Донни терпеть не мог – чисто и беспримесно, – так это выходы в свет, тем более такие вот вынужденные, как сегодня. Ох, не любил он всю эту богему и старался избегать высшего общества и населявших его обитателей. Среди них он не чувствовал ни удовольствия, ни покоя. Кроме того, каждое такое появление осложнялось множеством факторов риска, которые он, конечно, существенно понизил со временем, но все равно не мог до конца предугадать действия всех сил, которым был не по нраву и которые так и ждали своей очереди убрать с поля такого крупного, лакомого и ценного игрока. Донни со вздохом глядел на свое отражение в массивном зеркале в коричневой раме, стоя в собственной просторной, пускай и весьма скромно обставленной спальне, и придирчиво пытался как-то пригладить темно-графитовые, с серым отливом, волосы, которые стали его отчего-то раздражать. Вот же черт, седины заметно прибавилось за последнюю пару лет, хотя он и начал покрываться серебром раньше положенного срока, когда ему было лет столько же, сколько сейчас Анжело. Он на мгновение подумал – покраситься, что ли, но тут же устыдился этого. Вот уж нет, такой галиматьей он заниматься точно не станет, будто он какой-то киношный воротила, политический прощелыга или просто богатый старый идиот, решивший, будто полтюбика краски для волос вмиг сделают его моложе.

Нет. Не сделают.

Он застегнул свежую белую рубашку на груди и повел плечами, чтобы ткань легла мягче и ровнее. Затем, раздраженно поправив воротничок и манжеты, взял из ящика комода аккуратно сложенный галстук из череды таких же. Приложив к себе один, потом другой, он остановился на благородном цитриновом, малоприметном цвете, который просто оттенял тон кожи. На вечер Донни выбрал дорогой темно-серый, прекрасно скроенный костюм из великолепного шелка в узкую, такую же цитрусовую полоску – результат многочасовой ручной работы не менее десятка первоклассных портных. Донни надел жилет, скроенный так, чтобы придать массивной фигуре больше стати, а затем неохотно застегнул пиджак. Физически он был полностью готов к тому, чтобы поехать в оперу, но много вопросов и тревог мучили его, как и неохота. Он попросту не желал встречаться с братьями Айела, хотя понимал, что это крайне необходимая мера. Возможно, им удастся нынче о чем-то договориться. Возможно, они просто пожмут друг ругу руки и будут работать относительно спокойно.

Донни, пригладив и без того короткие волосы, подумал, что ему было бы неплохо выспаться – вон какие синяки красуются под глазами. Поглядев на наручные часы, любимые «Патек», он вышел из комнаты, выключил свет и спустился вниз, чтобы подождать Шарлиз в гостиной.

Там он решил немного выпить: обед, который приготовила Алессия, был настолько сытным, что есть совершенно не хотелось, но пропустить рюмочку анисовой было сродни приятной мелочи перед делом, на которое так не хотелось тратить вечер. Раздосадованный этим, Донни устроился в кресле, попивая настойку… а потом на лестнице показалась она.