Саша Хеллмейстер

Акулий король. Серия 4. Во всем блеске

Глава шестая

Во всем блеске

За завтраком на следующий день людей собралось больше, чем Шарлиз ожидала, но, поскольку Фрэнни уже увезли в школу, за столом было много тише. На кухне хлопотала Алессия. В гостиной, о чем-то неторопливо беседуя, сидели Донни, Анжело и Витале. Когда Алессия вручила Шарлиз корзинку с булочками и две чашки кофе, чтоб она отнесла это мужчинам, то шепнула:

– Ему очень понравился подарок. Он впервые надел джемпер. Честное слово, такого я еще не припомню. Восторг!

Шарлиз взволнованно сглотнула, чувствуя себя почти как во время экзамена, и, неторопливо постукивая низкими каблучками туфель, прошла к столу в полутемную гостиную с открытыми окнами. Хотя с улицы веяло прохладой, мужчины этого словно не замечали. Шарлиз поежилась. Анжело увидел ее первым и улыбнулся:

– Что же, позавтракаем в приятной женской компании?

Тогда Шарлиз бросила на Донни быстрый взгляд, и по спине ее пробежали приятные мурашки: он сидел во главе стола в подаренном карамельном джемпере, прекрасно оттенявшем его загар и цвет волос. Рукава он легонько подкатал, так, что на запястье были прекрасно видны часы «Улисс Нардин» с перламутровым черным циферблатом на кожаном ремешке. Выглядел он очень ладно и по-домашнему, и не то чтобы моложе, но расслабленнее – вот правильное слово.

– Ну-ка, освободи местечко, – велел Донни сыну, и тот, посмеиваясь, отсел в сторонку. – Доброе утро, Шарлиз. Как спалось?

– Хорошо, – мирно ответила она и обнесла мужчин кофе, поставив одну чашку Донни, а другую – Витале.

– А должно быть очень хорошо, – заметил Донни и сразу отпил кофе, после этого словно потеряв интерес к девушке. – Ну, чего там дальше? Пока не начали завтракать, скажи уж все и сразу. Фрэнки говорил вчера с Сарто?

– Конечно, говорил.

– И что же? – Донни взял из корзинки свежую булочку и, разломив ее, отщипнул мякоть из серединки. – Он понимает, что работать с ребятами из Пилсена нежелательно, если они уже в деле с нами?

– Он все отрицает, босс, – поморщился Витале. – Говорит, мол, не было такого. Мало ли что те твердят. У ирландцев языки высоко подвешены, вот и мелют всякую чушь.

– Скварчалупи – хитрый черт, – погрозил пальцем Донни и отщипнул еще булочки. – Он мать родную на запчасти разберет и продаст, потому что так выйдет на пару баксов дороже, чем целиком.

Анжело рассмеялся. Донни мизинцем смахнул ближе к своей тарелке крошки со стола и продолжил:

– Мне не нравится, что об этом ползут слухи. Слухи никогда не берутся из ниоткуда, для них всегда нужен определенный повод. Если уже все говорят, что Сарто работает с пилсеновскими, значит, так оно и есть. Витале, если я услышу хотя бы еще что-то об этом, займись ими сам. Разузнай все.

– Понял.

Тут Алессия вошла в гостиную и поставила перед каждым тарелку с яичницей, вялеными помидорами и длинными ломтями поджаристого бекона. Мужчины приступили к еде, продолжая разговаривать об ирландцах и своих рабочих делах. Шарлиз, сделав глоток кофе, к ним прислушивалась, но мало что понимала. Вдруг Анжело спросил:

– А тебе есть с кем пойти на оперу нынче, мм, отец?

Вопрос был глупым, ответ – очевидным. Наверняка он просто перевел тему, чтобы немного взбодрить заскучавшую Шарлиз. Донни сказал:

– К счастью, есть: Шарлиз любезно согласилась составить мне компанию.

Аллессия хмыкнула. Она хорошо знала, что дон не любил классическую музыку, особенно избегал оперы, но никогда в жизни в этом бы ни при ком не сознался. Однажды она стала свидетельницей его скучающего лица в театре, и после того, как на втором акте он сбежал в буфет и остался там, ей все было ясно. Дон, конечно, делал из себя человека важного, но больше предпочитал легкие, веселые сицилийские песенки или любовные итальянские баллады и частенько напевал себе под нос канцоне[1] «Чури, Чури» и кружил в шуточном танце Фрэнни. С мужчинами, выпив, они пели «Vitti na crozza»[2], песню – беседу с черепом о смысле жизни и смерти, и, наконец, «Прекрасную Сицилию». Из классиков он уважал Верди и Страделлу. Любил ходить на балет и уважал русскую школу. Но опера…

– Надеюсь, папа там не помрет со скуки, – сказала Алессия, и Донни только возмутился:

– Это будет «Орфей и Эвридика» Стравинского, так что все в порядке.

– Если он захрапит, рекомендую легонько толкнуть его локтем, – тихо сказала Алессия, но притом так, что все это услышали и рассмеялись.

Сам дон тоже рассмеялся, погрозив ей пальцем.

– Шутница этакая! Ладно, вы это мне бросьте. Кхм-кхм. Что же, спасибо за завтрак. – И он встал. – Я буду у себя в кабинете.