После ванны, уже озябнув в остывшей воде, она погрелась под душем и смыла пену, а затем помыла голову. Промокнув волосы полотенцем, Шарлиз высушила их шумным дорогим феном, старательно вытягивая на расческе локоны, чтобы они блестели, выпрямленные под идеальным углом. Некоторые пряди очаровательно пушились, но это ее совсем не портило, только придавало виду живость и безмятежность. Шарлиз взглянула на маленькие часики близ кровати. Было только час дня, время тянулось очень медленно. Одевшись в свитер и юбку, Шарлиз спустилась вниз, чтобы немного отдохнуть на свежем воздухе. Алессия, по своей привычке, уже хлопотала на кухне. Шарлиз весело поднялась туда через веранду, предложив свою помощь, но Алессия, подмигнув ей, сказала, что справится сама – а если та хочет, может опустошить какой-нибудь из запасов в большом холодильнике на две двери. Сказав это, Алессия поставила на поднос кое-какие закуски – хлеб, сыр, ветчину – и кофе, несколько чашек, и ловко понесла все это через гостиную. Шарлиз украдкой проследила за ней, и по телу пробежала приятная дрожь, когда она поняла, что Алессия отправилась кормить мужчин, которые безвылазно засели в кабинете у Донни. Намотав локон на палец, Шарлиз замерла у двери, обдуваемая холодком от стеклянных полок, и раздумывала, что бы взять, когда на нее сверху упала тень, и кто-то обнял ладонью ее талию.

«Это он», – вдруг подумала Шарлиз. Ее объяли невыразимые покой и довольство. Мельком обернувшись, блеснув улыбкой, она ожидала увидеть его загорелое лицо, лучистые морщинки у глаз, складки в уголках мясистых губ, возможно, сытую тень от подбородка… она ожидала и хотела ответить лаской на ласку, но заметила более холодного тона оливковую кожу, черную щетину на щеках, озорные глаза, молодую белозубую улыбку. Резцы, абсолютно отцовские по длине и остроте, мелькнули в ней, как ножи. На том – и на некоторой физической мощи, из-за которой Шарлиз их так легко спутала – сходство с Донни заканчивалось. Шарлиз вздрогнула и так шустро отскочила вбок, вывернувшись из-под руки, что Коди Мальяно рассмеялся.

– Гляди-ка, – сказал он, щурясь, – что, я тебе не по нраву, кошечка? А мне сперва показалось, это совсем не так.

Густо покраснев, Шарлиз пробормотала «извини» и отошла в сторону, к столу, так, чтобы лицом быть все время к Коди. Он взял с полки пакет апельсинового сока и, посмеиваясь, попенял ей:

– А ведь ты подалась мне навстречу, милая, и клянусь, я прежде не разделял отцовских пристрастий к девушкам с формами, но сейчас понимаю, отчего он положил на тебя глаз. Привет?

У Шарлиз совсем отнялся язык. Она не знала, что ему на это сказать, как ответить. Он был сыном Донни; дерзить ему она не могла. Но он был и тем, кто так нагло к ней пристал. Приподняв подбородок, она холодно спросила:

– Ты взял все, что хотел? – намекнув, чтоб он отошел от холодильника.

Коди усмехнулся. Он был нынче в темно-синих костюмных брюках; пиджака на нем не наблюдалось – только рубашка, расстегнутая на три пуговицы, так, что в вырез выглядывала грудь, покрытая колечками черной густой поросли. Он сделал к Шарлиз один шаг, потом другой. Он двигался вальяжно, медленно, он наступал на девушку, упиваясь ее растерянным видом. Шарлиз подозревала, что дело было не в ее исключительности: он так обращался с каждой женщиной в своей жизни, и подозрения ее были верны.

– Совершенно не все, – сказал Коди, подойдя к ней почти вплотную.

Он снял крышку с пакета с соком, припав к горлышку губами: гулко и скоро заработал его кадык. Пока он пил, Шарлиз быстро отошла прочь, решив уйти из кухни без обеда. Нужен ей такой обед! В дверях она столкнулась с Алессией и обрадованно выдохнула.

– Привет, Коди, – сказала та, покосившись на мужчину. – Папа, кстати, тебя уже давно ждет.

– Ничего. Ожидание – вещь очень и очень полезная, – сказал он, напившись и утерев запястьем рот. Жест был широким и жадным, и отчего-то Шарлиз стало не по себе. – А кто там с ним?

– Все, кто обычно, – равнодушно сказала Алессия. – Сходи и погляди сам.

– Так и сделаю, – сказал он и подмигнул Шарлиз, пройдя мимо. Если б она не посторонилась, задел бы ее плечом.

Алессия проводила его высокую, крепкую фигуру взглядом, очень и очень долгим и пристальным, а затем, вскинув изящно выщипанные брови-ниточки, сказала Шарлиз:

– Ох и наплачется с ним папа.

– Он со всеми такой?

– Какой?

Шарлиз смутилась, пожала плечами:

– Не знаю, как сказать, чтобы не ранить ничьи чувства.

– Повеса, – улыбнулась Алессия. – Считает себя неотразимым, обычная мужская ошибка: думаю, дело в этом. Мне повезло: Анжело быстро указал ему, как со мной вести себя можно, а как нельзя. Но и я приехала в дом уже его женой. Так что Коди на мне только поупражнялся. Если он тебя достает, скажи мне – я поговорю с Анжело, и дело в шляпе!

– Хотите все сделать шито-крыто от него?

Шарлиз сделала ударение на этом слове: Алессия поняла, кого она имеет в виду, и легко ответила:

– А зачем тревожить папу? Он человек очень занятой, переживаний ему в жизни и так хватает, да и зачем накалять обстановку между ним и сыном – тем более из-за женщины. И тем более из-за той, которая одному нужна просто так, отметкой в бесконечном списке трофеев, а другому…

Шарлиз раскраснелась и была очень рада, что Алессия не стала заканчивать. Какое-то невыразимое тепло появилось в ее груди, когда Алессия намекнула, что она нравится Донни – очень нравится, не просто как галочка в том самом списке. Две женщины, поняв друг друга, договорились пообедать вместе и сели за стол прямо на кухне с небольшой трапезой, свежим хлебом, вялеными томатами и скромным десертом, и обед тот Шарлиз невероятно понравился.

* * *