Ему доставляла радость эта неподдельная реакция на увиденное. А Шарлиз, замершей на одной из нижних лож, ближайших к сцене и самых дорогих среди всех мест в театре, было на что посмотреть. Хотя в партере возле оркестровой ямы или в нижнем амфитеатре акустика считалась наилучшей, но Донни, как и некоторые другие богачи, были готовы пожертвовать этим пустяком, чтобы устроиться в отдельной ложе, где никто посторонний не помешает им насладиться представлением. Здесь было всего-то шесть мест, но Донни знал, что все эти алые бархатные кресла с маленькими золочеными номерками на спинках уже выкуплены. Ему не очень понравилось, что он прибыл раньше братьев Айела, однако в этом он усмотрел свои преимущества: можно осмотреться на месте и понять, с каких точек в случае чего и какая опасность может им угрожать; также он мог поворковать здесь со своей Шарлиз, пока никого не было. Опершись о широкие золоченые перила, украшенные вензелями и лепниной, она подалась вперед, пытаясь охватить пылающим взором весь огромный зал, волновавшийся движущимися внизу и наверху людьми, словно море с его штормовыми валами.

– Нравится? – тихо спросил Донни, сунув руки в карманы брюк и наблюдая за Шарлиз.

Она повернулась к нему с широкой улыбкой. Дорогое платье и богатые украшения не стерли полупрозрачной вуали душевности с ее лица, и Донни это понравилось.

– Очень! – с энтузиазмом сказала она и отошла к нему, в порыве сама коснувшись руки. – Здесь так красиво, ты видел эти кулисы?! Сколько же скульптуров работало над ложами, боже мой! Мой папа, знаешь… он был архитектор, и ему бы это так понравилось!

– Да? – еще тише спросил Донни, весь подобравшись.

Они сейчас остались одни; и Шарлиз была дивной настолько, что он коснулся ее подбородка. Она тотчас смолкла. Улыбка погасла, выражение лица преобразилось из восторженного во что-то другое, но очевидно предвкушающее. В ее глазах он увидел много искреннего, тихого желания. Она положила руку ему на грудь, под пиджак, и потянулась ближе. Чтобы ее поцеловать, ему нужно было только наклониться.

– А вот и вы! – послышался за его спиной голос.

Донни не успел коснуться этих губ. Он выпрямился, сжал в ладони руку Шарлиз, убрав ее со своей груди, и обернулся к братьям Айела, которые вошли в ложу в сопровождении двух девушек, возрастом если не схожих с Шарлиз, то очень близким к нему. Одетые намного скромнее, но тоже привлекательно, несомненно красивые, они были явно британками или ирландками – Донни узнавал эти сухощавые лица, блеклые глаза, тонкие, но красиво очерченные губы и атласные веки, окруженные веером ресниц: любовниц у него было много, всяких национальностей. Обе с короткими стрижками, одна томная, с формами, другая совсем бестелесная, но красавица, настоящая фея – они заулыбались и улучили момент, чтобы что-то шепнуть друг другу. В коротких рыжеватых волосах грудастой девушки в синем атласе сверкала корона; белокурая фея была облачена в малахитовый шелк и украшена ожерельем с изумрудами. В ушах ее покачивались ровно до плеч богатые серьги комплектом к нему. Мужчины, одетые в черные костюмы тонкой шерсти, сегодня выглядели гораздо лучше, чем в кабинете у дона. С жилетного кармана на могучей груди Джо свисала золотая цепочка; у Конора в манжетах рубашки мерцали красивые запонки. Донни обменялся с братьями рукопожатием, которое Шарлиз, не знавшая о нюансах их встречи, посчитала бы вполне дружеским, и представил им Шарлиз, притом тон его был уже не так нежен: он держался просто вежливо. Шарлиз, хорошо понимая, что это уместно для деловой встречи, подала руку: Конор пожал ее. Джо, этот огромный человек с пугающим волооким взглядом, с усмешкой поцеловал.

– Это Кристалл, – небрежно представил он подруг, – а это Кэндис. Что же, устроимся?

Щебеча, рыжая Кристалл и белокурая Кэндис сели возле своих кавалеров; притом Кристалл оказалась по правую руку от дона. Шарлиз же он предусмотрительно устроил с краю кресел так, чтобы она не сидела ни с кем, кроме него, и, подавшись локтем на подлокотник к ней, шепнул:

– Держи с ними ушко востро.

Шарлиз едва заметно кивнула, не став ничего расспрашивать, ничего уточнять. Он так велел – она все выполнит. Она была благодарна Донни за то, что он отсадил ее от этого великана Джо; Конор ей был приятен, он показался вежливым и спокойным, а вот о брате его она подумала как о человеке импульсивного, вызывающего нрава, как у Коди.

Нет, пожалуйста, ей и одного такого в окружении хватит.

– Что, Донован, нормально добрались? – голос у Джо был бархатным, выговор – ирландским.

Шарлиз вздрогнула, услышав полное имя мистера Мальяно. Донован. Она уже успела позабыть его и теперь покатала его на языке, не произнося вслух и не размыкая губ. В груди разлилось приятное тепло.

– В пробки не попали. Вы, я гляжу, задержались?

– Кое-кому следует пореже пудрить носик, – отозвался Джо, и рыжая девушка, сопровождавшая его, притворно рассмеялась. – Нужно брать пример с дочери нашего любезного друга, дорогая.

Конор перестал улыбаться. Донни резко взглянул на Джо. Все, конечно, понимали, что тот поиздевался, – но никто ничего не сказал, кроме Мальяно, холодно бросившего:

– Шарлиз мне не дочь.

Но это потонуло в женских смешках, а что толку ругаться с женщинами – Донни прекрасно понимал, что Джо просто прикрывается шуточкой, как щитом, стремясь с первых же минут побольнее его ущипнуть. Но он был человеком такого толка, который полагал, что интимное, личное, касающееся женщин смешивать с рабочим и деловым никак нельзя – к чему бы это? Так поступают только недальновидные дураки. Донни, неприязненно поморщившись, все же заметил на лице Конора конфузливое, неловкое выражение, отразившее также небольшой испуг. Он явно не ожидал, что выкинет старший брат, и теперь глядел на него с напряжением в глазах.