Как только это случилось, завтрак был окончен. Алессия снесла посуду на кухню, Анжело ей помог. После он поцеловал жену в щеку и вышел на террасу покурить. Витале был с ним. Когда дон остался с Шарлиз наедине в гостиной, то подошел к ней и мягко положил руку на плечо, погладив его.

– Ты плохо ела, – сказал он, и Шарлиз удивилась тому, что при внешней занятости разговором он, оказывается, за ней наблюдал.

– Волнуюсь перед сегодняшним вечером, – поделилась она.

Это его повеселило.

– Ты всегда говоришь честно то, что думаешь?

– Почти, – улыбнулась Шарлиз. – Иногда немного кокетничаю и что-нибудь утаиваю. Но, думаю, это простительно.

– Более чем, – улыбнулся Донни в ответ. – Тебе не нужно будет поехать к парикмахеру или что-то в этом роде?

– Думаю, что справлюсь с этим сама.

Это обрадовало дона. Он не любил глупых трат и ненужных фарса и пыли в глаза, а также лишних людей вокруг своей семьи.

– Вот и славно, – сказал он и, тепло сжав Шарлиз в коротких объятиях, коснулся поцелуем самого уголка ее губ. – Сегодня я буду дома весь день. Такое у нас впервые с тобой, правда?

Она кивнула, он продолжил:

– В моих привычках помногу работать у себя в кабинете. Он на первом этаже, вон там, за гостиной, в глубине. Видишь нишу? Маленькая дверь со шторой сбоку.

Шарлиз увидела и дверь темного дуба, и бархатную золотисто-зеленую штору, подхваченную шнуром с кистью.

– Когда я буду там, постарайся меня не беспокоить. Все в твоем доме к твоим услугам, но меня считай что нет, если я у себя.

– Хорошо, – сказала Шарлиз, и ее коснулась слабая тревога.

С одной стороны, что непонятного? Он бизнесмен, в его личном пространстве может быть много документов, ценных бумаг, возможно, даже сейф. С другой же, что такого в том, если когда-нибудь она даже зашла бы в этот кабинет? Однако Шарлиз сочла нужным согласиться с правилами хозяина дома. Донни расслабленно усмехнулся:

– Ты такая послушная, просто умница! Не переживай, у меня там нет людей, посаженных на кол. Я никого не растягиваю на дыбе и не стегаю плетьми. Просто я слишком забываюсь во время работы, и к тому же ко мне частенько заходят посетители. Это мое рабочее место: я предпочитаю, чтобы меня там не беспокоили, понимаешь?

– Да, – снова сказала Шарлиз. – С этим не будет никаких проблем, я чем-нибудь займу себя до вечера.

Донни растрогался и еще раз обнял ее, а потом ушел, открыв дверь в кабинет просто так, без ключа. Так значит, он его не запирает, подумала Шарлиз, и подумала также, что он, наверное, очень доверяет своим людям. Тогда еще Шарлиз даже не подозревала, что в своем доме Донни Мальяно не запирал даже входную дверь, потому что случайные люди там не появлялись, а репутация его была столь страшна, что никто просто не додумался бы нарушить его приказы.

* * *

Шарлиз готовилась тщательно: почти весь день. Она никогда прежде не была в театре, тем более на опере, но даже не это так ее беспокоило. Шарлиз тревожило, что Донни Мальяно, вроде бы обхаживая ее, оставался на расстоянии вытянутой руки, не подпускал к себе, не давал сойтись ближе; она, признаться, совсем не такого ждала, когда думала, что поедет к нему в Чикаго. Если не за близостью к себе и с собой он ее буквально выкрал, тогда зачем?

В его действиях она видела умысел, только не знала какой. Задаваясь этим вопросом, она полежала в большой ванне, отмокая в горе белой пены. Она думала над тем, каким выдастся вечер. Никогда еще, отдавала себе отчет Шарлиз, она не проводила время в компании таких богачей и воротил: в компании сильных мира сего. Хотя отец ее был тоже человеком состоятельным, и к достатку Шарлиз привыкла с детства, но что было сравнивать его и Донни? Первый был зажиточным и не скупым; Донни был человеком, главным над тем, кто владеет ключом от комнаты, полной золотых слитков. Шарлиз прекрасно это понимала.