Хорошо, она это сделает. Не возражая и не устраивая сцен, она поднялась и прошла к выходу из ложи.

Она покинула ложу, спустилась по узеньким ступенькам, покрытым багровым ковром, и осталась совсем одна. Впервые здесь, в Чикаго, возле нее никого не оказалось – и Шарлиз испугалась, испытав странный внутренний трепет. Хотя она понимала, что это только на некоторое время, не более получаса так точно, но все же подумала: а что будет с ней, если она окажется не нужна Донни?

– Донован, – тут же шепнула она себе под нос и повторила, словно эхо, как бы в забытьи двигаясь наугад вслед за человеческим потоком прогуливавшихся по коридорам и коридорчикам театра. – Донован.

Дамскую уборную она нашла быстро: это не составило трудностей, учитывая, как много леди всех возрастов оживленно устремилось к ней после полутора часов воздержания. Пока в одну дверь были очереди, Шарлиз скользнула в другую, одиночную, и провернула замочек на двери.

– Донован! Вот же, – снова проговорила она и, включив воду, побрызгала ею в лицо.

Здесь было приятно, прохладно и освежающе, и голова работала чище и лучше, чем в зале, хотя там было отнюдь не жарко из-за работавших кондиционеров. Закончив все свои дела, поправив прическу и платье, Шарлиз тщательно вымыла руки и, покончив с прихорашиваниями, открыла дверь…

На пороге стояли Кэндис и Кристалл.

«Они за мной следили?» – машинально подумала Шарлиз.

– Слава богу! – воскликнула Кэндис, бесцеремонно вторгаясь в уборную и не давая Шарлиз выйти. – Я думала, лопну.

Кристалл заперла дверь, пока Кэндис юркнула за вторую, ведущую к унитазу, и завозилась за ней, шурша платьем. Шарлиз обеспокоенно нахмурилась.

– Простите, – сказала она и коснулась дверной ручки, но Кристалл заметила:

– К чему такая спешка? Сейчас мы тоже вернемся в ложу. Пока мужчины разговаривают, лучше не путаться у них под ногами, так ведь?

Шарлиз смутилась. В глазах Кристалл было что-то такое – пренебрежение, любопытство, – что Шарлиз видела только в колледже у некоторых девушек, которым она была ненавистна. Она не ожидала, что в этих кругах тоже проскользнет что-то такое же, и ей стало не по себе.

– Ну как, – с усмешкой спросила Кристалл. – Нравится тебе здесь?

– На опере? – не смутилась Шарлиз. – Да, очень приятно: до антракта действия прямо пролетели, как миг…

– Я не о том, – рассмеялась Кристалл, будто Шарлиз сказала что-то очень забавное. В этот момент Кэндис громко смыла, и Шарлиз покосилась на дверь. – Я про дом Мальяно, душечка.

«Какое ей дело до него, меня и его дома?» – резко подумала Шарлиз, но держалась невозмутимо.

– Да, там тоже очень приятно находиться.

Кристалл хмыкнула. К раковине вышла Кэндис и, не смущаясь, поправила задранные юбки прямо при девушках. Шарлиз не была ханжой, но чувствовала в этих действиях странную скрытую агрессию, желание ее подавить. Что ж, это хорошо, раз они думают, будто она такой нежный цветок. Пусть лучше недооценивают ее. А все же, какое им дело до Донни Мальяно?

– Еще бы не приятно. Забавно, наверное, спать с мужчиной старше себя на двадцать семь лет, – невинно бросила Кэндис, наспех помыв руки. Шарлиз несколько брезгливо проследила за ней. – Словно трахаешь собственного дедушку.

Девушки рассмеялись, вторя одна другой. Так было и в пансионе. Те, кто посильнее, задирал слабых. Вдвоем, втроем накидывались на одиночку, чтобы заклевать: это было в порядке вещей в мире Шарлиз, потерявшей семью; это было в порядке вещей в любом мире одиноких, брошенных детей, выросших в одиноких и брошенных людей, и она умела не обращать на это внимания. Вежливо улыбнувшись, она покачала головой:

– Нет-нет, – вежливо возразила она, и смешки смолкли. – Что ты. Мы с ним не трахаемся. – На губах ее появилась усмешка, ядовитее, чем ожидали Кристалл и Кэндис. – Мы занимаемся любовью.

Пройдя мимо Кристалл и смахнув ее ладонь с дверной ручки, как случайно оставленную ветошь, Шарлиз отперла уборную и преспокойно вышла из нее, направившись к ложе. Ирландки нагнали ее. Кристалл резко заметила:

– Тебе нравится, что все его боятся, не так ли? Но скоро бояться надо будет Джо.

Кэндис весело улыбнулась.

– О чем ты? – не останавливаясь, из вежливости спросила Шарлиз.

Разговор казался ей глупым: она его не понимала. Она не знала, о чем они говорят.

– Ну как же, – усмехнулась Кристалл. – Дряхлеющий, но все еще грозный сицилийский лев. Ты думаешь, что обрела покровителя для счастливой и обеспеченной жизни?

– Нет-нет, дело не только в деньгах, это все оттого, что она рано потеряла отца, – с деланым сочувствием произнесла Кэндис. – Скучает, что не может сесть к нему на колени и приласкаться, поэтому нашла себе другого папочку.