Шарлиз обожгло гневом, но она хладнокровно смолчала и коснулась лестничных перил, чтобы подняться в ложу. Там они будут не такими смелыми и наглыми. Однако кто-то схватил ее за запястье: это была Кэндис. Когда Шарлиз обернулась к ней, была поражена, что вместо улыбки у той на лице сверкнул оскал, как у волчицы:

– Поберегись, дорогая. Ты ввязалась в опасную игру и выбрала не того человека.

– Но, если будет нужно выпутаться из проблем, – подмигнула Кристалл и оказалась рядом, зажав Шарлиз вместе с подругой у перил, – то вот, держи. Ты девушка умная.

Она протянула что-то. Шарлиз машинально взяла картонный прямоугольник из пальцев, сложенных как для сигареты, ножницами, и в непонимании поглядела в бледные, напудренные лица.

– Не показывай ему, – шепнула Кристалл. – Не показывай ему все, что можешь показать, и не отдавай все, что можешь отдать. Мы живем в такой обстановке, милочка, когда нужно беречь себя от мужчин.

– Что это? – холодно спросила Шарлиз, не убирая карточку.

Кэндис промурлыкала, склонившись к ней так, что едва не уложила голову на плечо Шарлиз поверх голубого шелка:

– Номер человека, который подскажет, что сделать, когда он решит избавиться от тебя.

Шарлиз не помнила, как отстранила девушек – с силой, одним движением руки. Она стремительно поднялась по мраморной лестнице: к входу в ложу никто ее не сопровождал, и, оставшись одна, она почти машинально, скользящим движением, сняла туфельку и убрала карточку под стельку, не до конца сознавая, зачем это делает. Сердце колотилось как безумное. Она чувствовала себя почти что предательницей. Сглотнув ком в горле и снова обувшись, она быстро поднялась до конца к ложе и, постояв у дверей, потянула за ручку.

Донни был там. Он стоял против Джо с совершенно холодным выражением глаз – таким, какого Шарлиз у него никогда не видела, и оба, смолкнув, как только открылась дверь, разошлись в стороны, будто бойцы по разные стороны октагона. Конор взволнованно сжимал в руках бокал с шампанским, но не пил. Донни перевел на Шарлиз взгляд. На широких скулах плясали желваки. Разговор, который он прервал, был явно очень неприятным – однако при виде Шарлиз Донни Мальяно сумел краешком губ улыбнуться, и она, стараясь владеть собой и выглядеть прилично, спокойно подошла к нему и взяла из его рук узкий бокал холодного шампанского.

– Простите, если я вас побеспокоила, – сказала она мелодично, заметив, что Джо был разъярен не меньше Донни, однако скрывал он это гораздо, гораздо хуже. – Я встретилась на лестнице с…

Тут Джо, исподлобья взглянув на нее, стремительно покинул ложу, ничего не сказав. Конор вздохнул.

– Простите его, – мягко произнес он. – Мой брат не слишком хорошо умеет справляться с поражениями.

– Считаете, сегодня я его поразил? – сумрачно улыбнулся Донни.

Шарлиз смущенно смолкла, отпив шампанского. Конор развел руками.

– Он бы не вел себя так, будь это неправдой, – спокойно ответил он. – Но ему придется смириться. Я думаю, он с этим справится: Джо не из тех людей, кто спокойно получает отказы, однако мы оба знаем, мистер Мальяно, что ему нужно это обдумать и остыть. Простите, что вечер вышел таким скомканным.

Конор решил сгладить произошедшее, и Донни внимательно кивнул, глядя ему в лицо. Этот молодой ирландец вел себя куда разумнее импульсивного старшего брата. С таким человеком вполне можно договориться о делах…

– А как вы находите оперу, Шарлиз? – быстро спросил Конор, желая перевести неловкую тему. – Вам здесь не скучно?

– Нет, мне все очень нравится, – ответила она, с облегчением чувствуя, что Донни коснулся ее талии и медленно притянул к себе. Свое шампанское он выпил едва не залпом, поморщившись. Он привык к более крепким, терпким напиткам, а здесь – сплошные пузырьки и прочая чертова профанация. – И здание великолепное. Вот сейчас я успела полюбоваться обстановкой.

– Находить приятное в мелочах, это ли не главное? – вздохнул Конор и сдержанно улыбнулся. – Пожалуй, мне стоит почаще напоминать Джо об этом.

Прозвенело три звонка, Кэндис и Кристалл вернулись в ложу, а Джо – нет. Он так и не появился больше до конца вечера, и, хотя Конор преспокойно досмотрел оперу и после учтиво попрощался с Донни, снова извинившись за брата перед ним, у Шарлиз осталось нехорошее предчувствие грядущей беды.

* * *

– Тебе не холодно? – спросил Донни, выйдя из оперы и ожидая, пока Шарлиз проследует за ним.

Она подняла взгляд на небо и выдохнула первый, самый первый после целого лета густой парок стылого воздуха. Поежившись, прошла немного вперед и спрятала пальцы в широких меховых рукавах манто. Было уже поздно – половина одиннадцатого, – и нежный альтино Амура звучал в ее ушах и множился вместе с ласковым, полным плача тенором Орфея, все-таки утратившим свою Эвридику, и с гомоном сотен голосов, отскакивавших от стен зала вместе с гремящими аплодисментами. Удовольствие от оперы в ней соседствовало со странной тревогой, сверлящим беспокойством – и той карточкой – «номер человека, который подскажет, что сделать, когда он решит избавиться от тебя» – под стелькой красивой туфельки. Донни вскинул брови. Он ждал, когда Шарлиз ответит.