Он сходил в гостиную за бутылкой, достал из буфета два бокала. Пробка была тугой, но Донни без особых трудов с нею справился. Само вино в почти что черной бутылке – рубиновое – лилось по прозрачным стенкам, как кровь. Шарлиз залюбовалась им при свете солнца, пронизывавшего всю кухню. Донни заулыбался.

– Это «Неро д’Авола», хорошее сицилийское вино. Ты его не пробовала?

Шарлиз покачала головой, деликатно сложив руки на коленях и наблюдая за тем, как Донни наливает вина и себе.

– Это такой виноградный сорт у меня на родине. Попробуй, ну-ка.

Шарлиз сделала глоток. В винах, особенно в хороших, она ничего не понимала, но это было дьявольски вкусным – и Донни рассмеялся, когда она расширила глаза:

– Оно такое… как… как… не знаю, как тебе описать.

– Как карамель с кислинкой.

– Верно, – удивилась она такому меткому сравнению.

Донни усмехнулся, провел рукой по волосам.

– У хорошего сицилийского «Неро д’Авола» вкус черной шелковицы. Если ты хотя бы раз пробовала эту ягоду, то безошибочно угадаешь, на что она похожа. Свежая, сладкая, с легким кисловатым оттенком. Это наш черный виноград. Ешь, ешь теперь, пока не остыло. Приятного аппетита, моя милая.

Шарлиз зарделась и подала ему тканевую салфетку, потянувшись через стол. Сегодня они сидели друг напротив друга. Свою салфетку она положила на колени, не желая случайно испачкать одежду. Ела она не жеманясь, с большим удовольствием. Донни подметил ее привычки и простые, но изящные манеры. Это ему понравилось.

– Ты так любишь Сицилию, – сказала Шарлиз, немного подув на горячую пасту в ложке и придерживая две другие длинные макаронины с помощью вилки. – Ты когда-нибудь бывал там?

– Да, много раз, – он улыбнулся. – Меня туда постоянно тянет.

– Почему же тогда живешь здесь?

– Здесь мой дом, – пояснил Донни и на некоторое время замолчал, жуя пасту. Затем, запив ее вином, продолжил: – Я и Чикаго люблю тоже. Лучше места для себя просто не нахожу – пока что. Быть может, когда отойду от дел, в самом деле поселюсь на Сицилии. У меня есть там особняк, очень симпатичный, со старым фонтаном снаружи, с каменным бассейном: таких сейчас не делают. Тебе бы там понравилось.

Шарлиз опустила ресницы, взволнованно глядя в тарелку. Разумеется, ей понравилось бы. Новый глоток вина дал немного времени, чтобы подумать над тем, как ему ответить.

– Как ты думаешь, – тихо сказал Донни. – Тебе могло бы там понравиться?

Они посмотрели друг на друга. После того, что с ними случилось, она не знала, к чему именно он вел. Он предлагает ей однажды сопровождать его? Он предлагает стать его любовницей? Он ничего не предлагает – и просто играет с ней? Или он имеет в виду нечто большее? Она не понимала, чего ожидать от этого мужчины, и это сводило ее с ума.

А может быть, не ожидать совершенно ничего, ведь он не давал ей клятв и обещаний. Может быть, ей стоит ответить с такой же легкостью, только лишь допуская, что однажды это может случиться?

Она заволновалась. Если бы он не значил для нее совсем ничего, она ответила бы ему даже с насмешкой, но она не хотела обидеть Донни, не желала разочаровать его. Она не знала, как сказать правильно. Она чувствовала, что он ласков с ней по-особенному, но довериться до конца не могла – без оглядки вверить ему себя было бы большой роскошью.

– Если бы ты показал мне Сицилию такой, какой знаешь, – наконец, произнесла она, – я бы полюбила ее. Кто знает, возможно, однажды – так же крепко.

Он задумчиво кивнул. Он понял все по одним только этим словам – все ее сомнения и осторожность, и отчаянно захотел вдруг, чтобы Шарлиз в нем никогда не сомневалась и вверила себя, потому что он ее никогда, никогда не предаст.

Когда с обедом было покончено, они устроились в гостиной. Он взял из кабинета какие-то бумаги и, развалившись на диване, а ноги сложив на длинную банкетку, попросил Шарлиз принести очки из его спальни – они в футляре лежали в верхнем ящике бельевого комода. Она кивнула и поспешила наверх, сдержав легкую улыбку. Ну вот, теперь у нее есть любовник, нуждающийся в очках для чтения, – хорошо же! Представив, что на это скажет Сюзан, она улыбнулась, теперь уже широко и по-настоящему. Поднявшись на второй этаж и скользнув в приоткрытую дверь спальни Донни, она заметила свои туфли у его кровати – и вдруг похолодела.

Визитная карточка! Как она могла про нее забыть!

Шарлиз подняла туфли и, растерянно обернувшись на дверь, направилась к комоду, как и сказал Донни. Открыв только верхний ящик, она быстро нашла поверх опрятно сложенных пуловеров футляр с очками и забрала его. Затем вышла из спальни и, аккуратно прикрыв дверь, забежала в свою комнату. Она задумалась, куда лучше деть туфли и стоит ли избавиться от визитки прямо сейчас, но решила, что лучше повременить с этим – и просто поставила их себе под кровать, а затем вернулась к Донни в гостиную и вручила ему очки. Он читал какие-то бумаги, задумчиво потирая подбородок, и рассеянно кивнул Шарлиз, не отрываясь от строк.