– Эй. Не вешай нос, – посоветовал он, взяв ее за подбородок, и поднял лицо так, чтоб она посмотрела ему в глаза. – Никто из нас не бросил Фрэнни, что у тебя за мысли такие?

– Откуда ты знаешь, о чем я думаю? – возразила она, хотя по спине и пробежала дрожь.

Он ведь действительно все понял. Она именно так и решила.

– Ну, скажем так, я на полставки волшебник, – усмехнулся Донни, – и умею читать чужие мысли.

«Уж скорее тогда колдун Ротбарт[7]», – машинально подумала Шарлиз и не сказала ему ни слова. Донни вздохнул.

– Фрэнни очень живая и активная, – пояснил он. – Она плачет, когда уезжает из дома, она плачет, когда уезжает отсюда домой. Здесь у нее полным-полно подружек и сплошные занятия, любимая лошадь, кузина учится с нею – дочка нашего Коди. Алессия не приемлет никаких нянь и чужих людей, но сейчас она стала более занятой: они с Ритой здорово мне помогают. Так что Фрэнни в пансионе только на время.

– Хочешь сказать, Фрэнни здесь не страдает?

– Ты думаешь, я бы оставил свою внучку в месте, где она бы страдала? – Донни прищурил левый глаз, насмешливо хмыкнув. – Я похож на такого человека, куколка? Я похож на жестокого человека?

– Нет, – совершенно не солгав, сказала Шарлиз. – Я так не думаю.

Она взаправду не считала, что он мог быть жесток к своей семье. Она видела это по его глазам, чувствовала по поступкам. Она вполне допускала, что может заблуждаться, но в любом случае верить в это не желала. Она слишком увлеклась Донни Мальяно. Она в него влюбилась.

– Ты вот настрадалась там, у себя, – продолжил он. – Я-то знаю, какие такие контракты подписывают с вами, какие обязательства и счета вам выставляют. Но у этой девочки есть родные и дом. Считай, она получает в этой школе маленькие каникулы. Отдых от своей невыносимой итальянской семейки. Ну, улыбнись! Ты что, так переживаешь за нее?

Он был поражен: она не играла, она впрямь волновалась за Фрэнни. Может, ее задело это потому, что она сама жила одинокой и была всеми брошена, по-настоящему брошена. Может, потому, что была человеком тонкой душевной организации, хотя Донни чувствовал, что это не так. Шарлиз удивляла его все больше. Двадцать пять дней казались ему все более и более ничтожным сроком.

Что он успеет с ней за это время?

Ничего! Он не успел бы и за целую жизнь насладиться ею одной!

Они прошли по заливной лужайке к крыльцу, их беспрепятственно впустили внутрь. Как раз тогда раздался переливчатый звонок. Какие-то девочки, высыпавшие в коридор, подбежали к парочке, окружив уже знакомого им мистера Мальяно, клянча что-нибудь вкусненькое и полагая, что он привез Фрэнни гостинцы, – он, посмеиваясь, раздал им яблоки. Спустя минуту или две к нему по коридору добежала и сама Фрэнни. Прильнув к дедушке, она уткнулась лицом ему в пальто и пробубнила:

– У нас сегодня конная прогулка, я никуда не поеду.

– Я и не настаиваю, – сказал Донни и присел на корточки, обняв ее. Она мигом обвила его за шею. – Просто соскучился и приехал повидать тебя.

– И я по тебе скучаю, дедушка. Привет, Шарлиз! – Фрэнни, добрая душа, обняла и ее.

– Шарлиз очень волнуется, как ты здесь.

Фрэнни уставилась на нее, вопросительно подняв брови. Шарлиз неловко кашлянула, поправила свой норковый воротник.

– По-моему, она немножко глуповата, – тихо-тихо поделилась Фрэнни и запищала, когда Донни отдал ей груши. – Мои любимые, дедушка!

– Я знаю. Угостишь подружек.

Они поговорили еще немножко о том о сем. Потом к ним вышла учительница Фрэнни, молодая и очень приятная девушка с темными волосами, забранными в узел, в опрятной темно-коричневой преподавательской форме со значком пансиона. По одному виду на нее Шарлиз могла определить, что это была не грымза, ненавидящая детей. Очень мило поболтав с учительницей о том, какие отметки получает Фрэнни, как она учится и как ей здесь живется, Донни еще раз обнялся с девочкой и распрощался с ней. Она, кажется, ничуть не переживала, что он уезжал: прижимая к себе груши, вместе со стайкой подруг она умчалась по коридору, торопясь к конюшням.

До дома Шарлиз и Донни доехали в приятном молчании. Она чувствовала, что, коснувшись Фрэнни, полезла не в свое дело, но не знала, что Донни это только польстило. Уже там, попросив ее сварить кофе, он сбросил пальто и прошел в свой кабинет. В боковом шкафчике, закрытом панелью красного дерева, Донни достал проводной телефон и, поглядев на дверь, следом за ним нашел записную черную книжку. Полистав ее, он набрал нужный номер.

Он недолго слушал гудки. Потом Поли на том конце трубки подошел к телефону.

– Поли, – Донни был очень краток. – Ты в курсе, что там случилось в «Баре 89»?

– Да.

– Хорошо. Тогда возьми на себя часть дела. Приезжайте завтра с Кодиаком на склад на Стейт-Стрит.

– Во сколько?

– Не позже обеда. Пусть ни о чем не подозревает. И ты виду не подавай: придумай какую-нибудь задачу, у тебя это ловко получается. Возьми двух своих самых надежных парней.

Поли недолго молчал в трубке и наконец осторожно спросил:

– Какого рода надежных, босс?