Рой Абе, хороший человек, уже который год работал на Цви и в последнее время натаскивал Роджера: с ним Цви и вовсе породнился. Рой никогда не брал больше положенного: бывало, конечно, клал в карман сотню-другую, но Мальяно никогда не обделял – а кто же не брал немного лишнего? Рой молод, у него большая семья, всех нужно кормить. Молодость делает мужчин смышлеными и рисковыми. Разве сам Мальяно в молодости так не поступал? Разве не поступали так его дети? И вот, уличив разок-другой Роя Абе за этим, Донни мягко намекнул Отто, а тот посоветовал на время мочить клювики в другом месте, например у латиносов или у афроамериканцев… Рой все быстро понял и с точкой итальянцев отныне вел себя опрятно. Его поймали разок за руку, второй раз был не нужен.

И что теперь?

Рой в больнице, у него прострелены колени. Роджер совершенно обгадился и умоляет перевести его подальше от сицилийского тотализатора, чтобы только не встречаться с этим быком, с этим гневливым ублюдком – Кодиаком, который у Донни был жестоким капореджиме, бесценным талантом в военное время и огромной головной болью в мирное.

Цви курил сигару «Монте-Кристо», присев на пригретый солнцем капот своего «Бьюика». Возле него Мейер дымил обычными «Морис мультифильтр». Фредо от курева отказался, оправдавшись тем, что пытается бросить. У сестры его, мол, объяснил он, нашли опухоль мозга – так что он теперь возле нее не смолит.

– И это правильно, – одобрил Цви и с отвращением поднял сигару в руке. – Знаешь, сколько денег мы отвалили табачному профсоюзу, чтоб они наконец перестали везде кричать о вреде табака?

Фредо понимающе улыбнулся и вдруг ожил:

– Вон они, мистер Отто.

Цви вскинул брови, покивал.

– Ага, вижу Донована. А кто это с ним?

– Гостья, – уклончиво ответил Фредо.

Мейер, этот человек-зверь со страшным взглядом, сплюнул в сторону табачную горечь и продолжил курить. Цви сделал в голове пометку. Он был очень наблюдателен и никогда ничего не забывал. Когда Донни пересек дорогу, держа девушку под руку – красивую, из семьи явно приличной, и вряд ли, как это принято у сицилийцев, подметившую, чем занимается ее любовник, – Цви добродушно заулыбался.

Донни уже тогда понял недоброе. Резкая тень пересекла его холеное лицо, но он отпустил Шарлиз и слегка расставил в стороны руки, словно для объятий.

– Как я рад видеть тебя лично, дружище, – пропыхтел сигарой Цви, который виделся с кем угодно так редко, что у Донни по спине пробежали мурашки. Вежливости ради они легонько обнялись. Обоим это было не очень-то приятно. – Мы с Мейером были тут неподалеку, и я подумал, почему бы не перетереть кое-какое дело с глазу на глаз. А ты здесь, оказывается, не один!

Он любезно протянул ладонь Шарлиз и пожал ее руку. Шарлиз вежливо улыбнулась. Он пусть и был галантен, и говорил певуче и сладко, но показался ей человеком страшным – пожалуй, если Донни был похож на акулу, этот напоминал ей мурену, изворотливую и скользкую, прячущуюся в каменных подводных гротах и атакующую исподтишка. Донни, посмеиваясь, выставил вперед ладонь:

– Друг мой, и я тебе рад. Вот уж не ожидал, что город у нас такой маленький, что можно случайно, проезжая мимо, наткнуться друг на друга. Тем более в итальянском квартале. Но это ладно, я всегда готов к диалогу! Правда, мы с Шарлиз… а, да, это Шарлиз, к слову… немного торопились.

– Я не отниму у тебя время, – развел руками Цви. – Можем пройтись, тут неподалеку симпатичный базар. Твоя спутница поглядит на овощи, мы тоже закупимся к обеду – хочешь, поехали к нам: у нас будут хацилим[5] и яблочный кугель[6]! Готовит моя Марта.

Марта была его жена: она без прикрас обожала Донни Мальяно, потому что он был весельчак и джентльмен, во всяком случае, с ней.

– Не соблазняй, – поморщился Донни. – Печень у меня уже ни к черту, а я вчера вечером грешил… много и разнообразно… кебабом.

– Ладно, ладно, – улыбнулся Цви. – Тогда что, составишь мне компанию?

Фредо вскинул брови, отлипнув от капота «Мерседеса», стоявшего к «Бьюику» впритык. Мейер, очевидно, пойдет с боссом. Донни покачал головой, едва заметно сделав знак рукой, мол, оставайся на месте.

– Разумеется. Базар так базар. Пойдем.

Он не думал, что Цви явился сюда, чтобы его пристрелить: они были не в тех отношениях. Хотя и он, и Мейер Каплан были людьми смертельно опасными, но они знали, что без старшего Мальяно весь Чикаго будет кипеть в котле огня и преступности, и те деньги, в которых они нынче купаются, будут утрачены, потому что на улицах снова появятся вольные стрелки – незапланированная статья расходов и неистребимые ублюдки, которых так просто не изжить и не изловить. Донни был относительно спокоен, хотя искренно не понимал, какого черта этот моллюск Цви, такой осторожный в личных встречах, вылез из своей раковины и приехал к нему «на район». Понятное дело, почему он встретился именно здесь, на территории Мальяно: показать таким образом, что каким бы ни был предмет разговора, но тон окажется дружелюбным.