Донни пожал плечами. Щелкнул пальцами. Двое тут же отступили. Кодиак уже понял, что они явно были ребятами еще более толковыми, чем он их себе представлял, и запомнил их лица, затаив на обоих злобу. Утирая со лба кровь – а также ту, что лилась из посеченной брови, – он, отечный от ударов, промычал:

– Это из-за тех сукиных детей, из-за тех евреев? Ты велел отодрать меня, потому что сдрейфил перед Отто и…

Донни шагнул к сыну. Его ребята не сделали ни движения: дон не дал на это добро. В один только этот шаг он вместил столько порыва, что Коди побелел и заткнулся, подавшись назад, но отец вдруг склонился к нему, сгреб рукой в перчатке прямо за горло – и поднял, поднял в воздух, держа навытяжку перед собой! Коди был крепок и высок, он был молод, он мог бы дернуться, ударить отца… но сила взгляда Донни Мальяно была таковой, что Кодиак не способен был даже пальцем пошевелить. Он смотрел в эти бледные зеленые глаза, в лишенные всяких красок губы, и ощутил себя ребенком, мальчишкой, пылью, ничем перед этим человеком.

– Да, сосунок, – низко сказал Донни. – Мне не нужны проблемы с этими людьми, но я приказал отодрать тебя, ублюдок, потому что ты нарушил мой приказ. Ты нарушил приказ своего дона, в Семье такое не прощается. Ты – часть Семьи. Что я сделал бы с любым парнем, который так самовольно пошел бы стрелять в члена другой банды в обход моего слова? Этот идиот был бы уже мертв!

Он разжал пальцы, и Коди рухнул ему под ноги, хватая ртом воздух. Над кадыком остались четкие следы отцовских длинных пальцев – и отпечаток его перстня с мизинца. Донни Мальяно навис над ним. Глаза его бешено горели.

В то мгновение Коди безо всяких обиняков понял, что его жизнь висит на волоске.

– Подымайся! – рявкнул Донни. – И пошел прочь, щенок. Поли за тобой присмотрит. Явишься в понедельник: до конца выходных не желаю тебя видеть.

Коди в его модном костюме била крупная дрожь. Он как бы отстраненно слушал его слова. В тот момент он даже не был уверен, что этот человек взаправду был его кровным отцом.

– Вон.

Те, кто бил Коди, помогли ему встать и выволокли его из ангара. Поли подошел к своему боссу. Покачав головой, посмотрел на сигарету, которую тот откинул: она дымилась на бетонном полу.

– Сегодня оставь его в покое, – хмуро велел Донни. Поли поднес к его губам новую сигарету, затем поднес и зажигалку. – Следи за ним, незаметно. Хотя нет, нынче не надо, он все равно это увидит и взбесится. Сейчас он обгадился от страха. Попозже возненавидит меня.

– Это было нужно, – с пониманием сказал Поли. – Видит Бог, малец переступил черту.

– Пока еще нет, – беспокойно произнес Донни. – Нам надо куда-то отослать его, и побыстрее. Чтобы он жил в другом месте, занимался другим делом от нашей семьи.

– Он метит на твое место, – мудро намекнул Поли. – Прости мне такие слова.

– Я не слепой, вижу сам. Я в его возрасте тоже жаждал власти. Потом уже понял: получив ее, взвалил на свои плечи невыносимое бремя, но Коди этого не поймет, да и время уже не то. – Он мрачно вздохнул. – Думай, куда его деть, Поли. Я тоже подумаю. А пока пусть придет в себя. Пусть вспомнит, твою мать, кто его босс.

Примечания

1

Во имя Отца и Сына и Святого Духа (лат.).

Вернуться

2

Добрый день, брат мой (итал.).

Вернуться

3

Это наш дар: что бы мы без него делали? Четырнадцать недавно отремонтированных домов в одном квартале, говорят, акулы пожертвовали деньги (итал.).

Вернуться

4

Добрый день, дон Мальяно (итал.).

Вернуться

5

Хацилим – популярная израильская холодная закуска из запеченных баклажанов, напоминающая паштет или икру, которую делают с добавлением чеснока, лимонного сока, оливкового масла и часто майонеза, а иногда и тахини (кунжутной пасты).

Вернуться

6

Кугель – традиционное блюдо еврейской кухни, представляющее собой запеканку или пудинг, может быть как сладким (с фруктами, творогом, изюмом), так и несладким (с мясом, луком, шкварками).

Вернуться

7

Колдун Ротбарт – главный злодей из балета «Лебединое озеро» П.И. Чайковского, волшебник, превративший принцессу Одетту в лебедя.

Вернуться