Они прошли едва ли меньше, чем сорок или пятьдесят шагов, до небольшого палаточного рыночка, раскинувшегося под открытым небом. Здесь было много всего увлекательного: и свежайшая рыба, еще не уснувшая, мокрая, гладкая, с толстой чешуей и мягкими шлепающими губами; и сезонные овощи; и целые корзины и ящики, полные оранжевых и белых тыкв; и дорогие привозные фрукты, к которым сразу прилип взгляд Шарлиз.

– Выбери что хочешь, душенька, – ласково сказал Донни, сунул ей в ладонь согнутую пополам денежную стопку и отправил восвояси, погладив напоследок между лопаток. Наличку он носил с собой постоянно, как любой другой мафиози: когда ты занимаешься этим делом, ни карточки, ни чеки не были так надежны и хороши, как простые банкноты. – Иди, иди.

Цви проследил за ней долгим, любующимся взглядом. Донни смотрел вслед, сыто сощурившись – особенно это касалось левого глаза. Мейер безразлично озирался вокруг, заложив руки за спину.

– Я так понимаю, ты еще не в курсе, – задумчиво сказал Цви, остановившись у лотка с яблоками и принимаясь разглядывать товар. Донни присоединился к нему, но плодов не касался, только указывал продавцу, какие сложить в бумажный пакет. – Твой сын вчера прострелил колени моему парню.

– Мой сын? – Донни оставался спокоен. – У меня их много, давай говорить предметно.

– Я о Кодиаке, конечно. Рой Абе – мы с тобой уже говорили на его счет – вчера работал на тотализаторе в «Бар 89». Я решил его оттуда не убирать, потому что мы с ним пообщались о том случае.

– Я помню, – прервал Донни. – Так что там за дела с его коленями?

– Ну, – Отто пожал плечами и вынул из кармана пятидолларовую купюру, рассчитавшись за яблоки. Донни рассеянно стал выбирать еще груши. – С ним был мой свояк, Роджер. Парень хороший, умный, пускай он в деле недавно. Он сказал, что Кодиаку показалось, будто бы Рой что-то не доложил в конверт.

– А он не доложил? – медленно спросил Донни.

– Нет. Там было восемь кусков.

– Это нормальная прибыль.

– Коди показалось, что с этой точки они всегда получали десять, – осторожно продолжил Цви.

Он заметил на скулах у Донни желваки. Затем – стальной блеск во взгляде. Сжав кулак на пакете с яблоками, Мальяно передал деньги продавцу, забрал сдачу, забрал груши и неторопливо пошел вслед за Шарлиз, которая двигалась в глубь рынка, разглядывая лоток с цветами. Она, очевидно, колебалась: может, прикупить какой-нибудь букет или нет? Беспомощно обернувшись на Донни, она получила в качестве ответа его кивок и мягкую улыбку и, взбудораженная, воодушевленно начала выбирать цветы.

– Такая счастливая, – вдруг заметил Отто. – Такая легкая. Как хорошо, что вы им ничего не говорите. Они живут и знать не знают, чем ты занимаешься после того, как встаешь из ее постели.

Донни молчал. Отто, потерев нижнюю губу, задумчиво продолжил:

– Сестра вчера позвонила жене и плакала: она испугалась, что Роджера чуть не пристрелили. В Абе стреляли, мол, почему и в того не могли?

– Кодиак получил четкие указания не делать ничего подобного, – произнес Донни, остановив взгляд вроде бы на Шарлиз, но на деле – в пустоте, и зрачки его стали двумя узкими, черными точками, что на фоне светлой радужки производило пугающий контраст. – И конечно, мне он тоже ничего не сказал.

– Он тебя боится, – усмехнулся Цви.

– Пусть боится. Он еще щенок и этой выходкой доказал, что ему совсем рано лезть в сбор денег, – равнодушно ответил Донни и вздохнул. – Дай мне адрес твоего парня. Я отправлю человека с подарком для его семьи, цветы. Все, что нужно для его скорейшего выздоровления, у него будет. Его больше никто и пальцем не тронет.

– Я знал, что ты разумный дон, – добродушно сказал Цви, положив ладонь на широкое плечо Донни. – Нашим ребятам сейчас нельзя ссориться, совершенно никоим образом: мне не нравится то, что происходит по соседству у ирландцев.

– Я поговорю с Коди, хорошо поговорю, – обещал Донни, устало вздохнув. – Он на своей должности с ума сходит, наверное, поэтому везде и во всем видит подвох. Мало опыта.

– Ничего, ты ему втолкуешь, что к чему. Ладно, это обсудили, и будет. Пустяк, конечно, но неприятно было бы оставлять это так, как есть.

– Конечно.

– А все же, – и Цви посмеялся, покачав пальцем, – я давненько не видел тебя с женщиной. Что-то серьезное?

– Ну кто же знает, – улыбнулся Донни и посмотрел на Шарлиз: она спешила к нему с большим букетом астр, вся сияющая, – сам понимаешь, время покажет.

– Только оно в конечном счете и имеет значение, – согласился тот, остановив на Шарлиз долгий, внимательный взгляд, которым он всегда запоминал, анализировал и изучал все то, что потом так могло пригодиться в его деле.

В его особом деле.

Глава восьмая

Не трогай проблему, пока проблема не трогает тебя

Они сели в машину: Шарлиз заметила, что после разговора с тем евреем Донни стал будто напряженнее и мрачнее. Она не понимала, что случилось; улыбка медленно гасла у нее на губах, и наконец, аккуратно положив букет, которым желала украсить столовую, на сиденье рядом с собой, Шарлиз спросила:

– Все хорошо?