– Все просто. Меня шантажируют.

– Кто вас шантажирует? – Вивиан посмотрела проницательно, но спокойно, без давления. Мне понравилось – в ней был стержень.

– Друг сказал, что раскроет мою тайну, если я не приду. Ничего криминального нет, но, знаете, некоторые скелеты лучше оставить в шкафу.

Она понимающе кивнула. Ее спокойствие начало раздражать.

– Но вы согласились не только поэтому, верно? Есть что-то еще?

Что-то еще? Я мог перечислить сотню вещей: тяжесть в груди, когда думал о Милли, или ночные кошмары, или мои табу в играх, а также боязнь испортить жизнь Патриции, если она согласится быть моей сабой…

Но я дернул плечами и взял чашку. Кипяток обжег губы и слегка взбодрил, поэтому голос прозвучал с привычной легкостью:

– Мне нравится пробовать что-то новое.

– Или вы хотите разобраться в своих чувствах?

Чувства? Интересное слово. То, что я наслаждаюсь противостоянием с Пат, – это чувства? То, как я возбуждаюсь в ее присутствии, – тоже чувства? Но выходит, страх ее потерять, быть отвергнутым и снова разбитым – чувства тоже? Мне они не нравились.

– Джон?

– Мои чувства в порядке.

– Вы уверены?

– Да. Поэтому я люблю БДСМ – это четкие правила и границы. Нет размытости в описаниях «чувств», – я изобразил пальцами кавычки.

Вивиан ответила:

– Вы же понимаете, что многие выбирают БДСМ, потому что сталкивались с глубокими эмоциональными травмами? Контроль – иллюзия…

– Перестаньте, – я нервно хохотнул. – Я любил причинять боль задолго до того, как познакомился с Милли.

– Милли… – Вивиан открыла блокнот и сделала пометку. – Что произошло? Джон, вы можете быть откровенны. Этот разговор не выйдет за пределы кабинета.

Я помассировал виски. Вивиан спокойно ждала, и я выдавил:

– Она умерла.

– И вы испытываете боль из-за ее смерти?

– Нет, мне просто нравится ковыряться в своей душе с едва знакомым человеком. Знаете, как некоторые любят рыбалку или йогу.

– Джон…

– Послушайте, – перебил я, наклонившись и уперев локти в колени, – она сделала свой выбор. Почему мне должно быть больно за ее решения?

Вивиан долго смотрела на меня: не осуждающе и без тошнотворного сочувствия. Она словно была моим зеркалом, и я говорил… да, я говорил с собой. И мое отражение сказало:

– Вам больно, потому что вы любили ее, Джон.

– Нет, – я отпрянул и ударился о спинку дивана.

– Вы были ее Доминантом.

– Это разные вещи.

– Для некоторых – да. А для вас?

Я зажал переносицу. Черт побери. Копаться в прошлом весьма трудно, я сопротивлялся до последнего.

– Да, мне хотелось быть ее единственным Хозяином, но мы не были вместе. Мы просто… играли. Больше ничего.

– Джон, – Вивиан склонила голову с почти материнской заботой, – вы верите в свои слова? Искренне верите?

– Я… – Мне стало душно, и я вскочил. Запустив пальцы в волосы, ходил туда-сюда, как запертый в клетке зверь. Вивиан безмолвно наблюдала за моими метаниями. – Я не позволю себе испытать вину, понятно?

– Но что, если внутри вас совсем другое чувство?

Я непонимающе уставился на нее. Опустил руки и замер.

– Сожаление, – подсказала Вивиан. – Вы сожалеете, что оказались бессильны перед обстоятельствами. Разрешите себе не быть всесильным.

Под таким ракурсом я не смотрел на ситуацию. Вспомнил свои эмоции в тот день, когда увидел Милли мертвой. Чувство вины… оно возникло из-за того, что я не смог, не успел, не был рядом. Почему? Потому что не все зависело от меня. Очевидная мысль, но когда ее озвучивает кто-то со стороны, она будто обретает больше смысла.

– Я подумаю над вашими словами. Спасибо.

Я собрался уйти.

– Джон, – мягко позвала Вивиан. – Благодарю вас за открытость. Мы поговорили о Милли, но, мне кажется, вы думаете не только о ней.

В черных глазах психотерапевта вспыхнул интерес и профессиональная настойчивость, которой невозможно сопротивляться. Или я устал сопротивляться.

– У меня есть… соседка, – начал я, взвешивая каждое слово на невидимых весах, и присел обратно на диван. – Ее зовут Патриция.

– Расскажите о ней.

– Пат веселая. Дерзкая. Непокорная. – Я облизал губы и улыбнулся, вспомнив наши первые встречи. – Пат лишилась жилья, и я предложил ей остаться. Вот так позвал домой едва знакомую девушку. Она… – Я снова облизал губы, выигрывая время. – Она скрасила мое пребывание в Нью-Йорке. До нее город напоминал только о потерях, но Пат сделала так, что я не захотел уезжать. Все было просто и понятно. Мы флиртовали, смеялись, ругались. Но в один момент все запуталось.

– Что именно запуталось? – подтолкнула меня Вивиан.

– Пат ненавидит БДСМ, но я видел, как реагирует ее тело. И мне кажется, если мы поговорим откровенно, то все разрушим. Было легче, когда мы играли – в партнеров, в отношения. Но между нами что-то большее. А потом я спас ей жизнь. И… все запуталось сильнее.