Всю дорогу до участка копы обсуждают планы на вечер – они собираются отпраздновать закрытое дело. Взбешенный любовник, банальный исход. Запястья холодят наручники, а презрительные взгляды прожигают во мне дыру. Сам начинаю верить, что мои ладони сомкнулись на горле Милли в последний раз. Наши игры зашли слишком далеко.

У меня было алиби: после того как Милли ушла к клиенту, я поехал на смену в ресторан. Десяток человек подтвердили, что я не виновен. Я не мог ее убить, но все равно чувствовал, будто сделал это.

– Можно я останусь? – спрашиваю офицера полиции, подсовывая ему на стол пятьсот долларов – все, что есть в кошельке. – Мне нужно увидеть лицо того, кто убил ее.

Полицейский устало смотрит на меня.

– Иди домой, парень.

– Умоляю! – Купюры хрустят в моем кулаке.

– Джек, проведи парня за стекло допросной, – кричит офицер в коридор и обращается ко мне: – Тебе повезло, мы задержали урода по горячим следам.

Разжимаю пальцы, толкаю купюры по столу, будто отдаю дань, но офицер мотает головой:

– Оставь себе. Оплатишь похороны.

Во мне сдавливается пружина… и разжимается, ударив под дых и вызвав злые слезы. «Похороны». Одно слово. А я рыдаю, как мальчишка, осознав, что навсегда потерял Милли.

Выхожу из участка обессиленный. Убийцу задержали: им оказался тридцатипятилетний продавец обуви. Примерный семьянин. Отвратительный Верхний. Он заранее спланировал убийство и пытался замести следы – выбрал мотель без камер, забрал телефон Милли, – но убийца не знал, что я включил на ее телефоне геолокацию, словно предчувствовал. Но… ничего не сделал. И, наблюдая, как на запястьях жалкого ублюдка защелкивают наручники, я не испытал ничего – ни облегчения, ни злости. Оглушающая тишина – мой вечный спутник, без звонкого голоса Милли.

На улице светит солнце. Люди гуляют, улыбаются, смеются. Живут. А я не могу и минуты больше находиться в этом городе. Нью-Йорк подарил, а позже и забрал мой смысл. Поднимаю голову и вижу плакат: «Стань добровольцем в армии США! Сделаем страну великой вместе!»

У меня двойное гражданство из-за мамы-американки, и я звоню по номеру с плаката. Записываюсь на встречу и выкидываю телефон в ближайшую урну. Прощай, гребаный Нью-Йорк. Ничто и никогда не заставит меня вернуться сюда снова.

Я проснулся от кислого привкуса во рту. Наклонился и сблевал на ковер густую пену. Пить на голодный желудок – так себе идея, признаю. В голове будто кто-то сверлил дыру, и я закрыл глаза, тщетно пытаясь уснуть.

Вчера Пат сказала: мне должно стать легче. Я спас ее. Но что это меняет? Кого-то, вероятно, драматичное событие излечит будто по щелчку пальцев, но не меня. Я получил очередное подтверждение – привязанности ранят.

Вернувшись из больницы, посмотрел на вещи Пат: она не допила кофе, и кружка стояла на столе; всю полку холодильника заняли начинки для нового десерта; на подоконнике пылился роман с черепами на обложке. Если бы пуля прошла ниже или выше или если бы я не успел, то вещи бы ее не дождались. Когда я осознал это, внутри меня взорвалась бомба. Чтобы заглушить последствия взрыва, я не придумал ничего лучше, чем напиться.

И сейчас мучился от похмелья. Закурил, позвонил Дереку. Скоро официальное открытие клуба – день, ради которого я приехал в Нью-Йорк. Все будет кончено, и я смогу уехать в Хейстингс. Смогу ли?..

Скоро многие тематики найдут в «Эль-Эль» утешение, но сегодня клуб встретил главного посетителя.

Дерек Ричардсон изучал зал: неоновые пластины на черных стенах, удобные диваны и кресла, лучшая БДСМ-атрибутика, низкие деревянные столики и барная карта с безалкогольными коктейлями. Я учел все.

– Джон…

Он осекся, и я нетерпеливо впился ногтями в ладони. Дерек не самый эмоциональный человек в мире. Я не ждал бурной реакции, но молчание пугало до чертиков. Вдруг месяцы упорной работы были зря?

– Получилось даже лучше, чем я представлял, – вынес вердикт Дер.

Облегчение вырвалось из меня легким смешком.

– Показать тебе комнаты?

Мы пошли вниз, осмотрели подвал, следом поднялись в игровые. Дерек довольно кивал, а когда мы пришли на третий этаж, на его лице впервые мелькнуло удивление. Контраст слишком явный – светлые стены, холодное освещение, кабинеты. То, чем Дерек особенно гордился, – психологический аспект Темы. Помощь.

Он остановился у двери с табличкой «Доктор Р. Ричардсон».

– Твоя сестра действительно верит, что тематикам поможет терапия?

Дерек провел пальцем по позолоченным буквам.

– Она верит, что каждый человек нуждается в терапии.

Мне стало неуютно, и я поспешил перечислить:

– Кабинет психотерапевта, медпункт, классы для обучения…

– Твой кабинет? – Дерек указал на дальнюю дверь.

– Временно мой. Скоро ты займешь свое законное место.

Я показал кабинет управляющего.

– Мы сделали это, Джон, – Дерек щелкнул пальцами. – Нет. Ты сделал. Я просто дал денег.