– А вы из полиции нравов? – вырывается с писком. Открываю глаза, с вызовом смотрю на шерифа.

Иногда я завидую Астрид. В ней есть природный тумблер – она знает, когда закрыть рот. Но я настолько ненавижу Дэвиса и настолько бессильна перед его властью, что редкие выпады – мое единственное оружие. Мой способ ему противостоять.

– Аккуратнее, – он отстраняется, но продолжает держать меня за плечо цепкими, сильными пальцами. – Родители не обрадуются, если их сократят на единственной работе, которую они смогли найти.

И мы уедем. Наконец-то уедем.

Но я знаю, что мы не можем. А если и можем, то точно не в Нью-Йорк. Мне придется начинать все заново, я потеряю Астрид. Поэтому сжимаю зубы и снова мотаю головой.

Шериф отпускает меня, и я делаю рваный вдох. Отворачиваюсь, чтобы уйти. Домой, к шумным родственникам, или на вечеринку, к бесцельно существующим работягам. Где Астрид? Хочется верить, что сегодня она задержалась в библиотеке. Мне дико, что все в городе закрывают глаза на происходящее, но… При мне дядя Сэм колотил тетю Марису, а его сыновья спокойно ели тосты. При мне на улице мэр таскал за волосы свою жену, а врач бранил дочь. Дикое Средневековье.

Будь я Патрицией до переезда сюда, я бы сделала все, чтобы в мире узнали о деяниях луксонских мужчин. Я бы освободила город, как Чудо-женщина, но, когда Дэвис вновь хватает меня за руку и прижимает к себе, я не сопротивляюсь. Подавив тошноту, выплевываю:

– Когда-нибудь Астрид перестанет молчать. Она освободится.

– Она – возможно, – соглашается шериф. Его ладонь скользит по моим ребрам, а большой палец задевает грудь. Я втягиваю носом воздух. – Но ты, Патриция… – его шепот жжет ухо, – я читал твое дело. Если будешь мне мешать, правда всплывет. Поняла?

Он отходит на шаг. Мои глаза щиплет, парковка размыта.

Я ненавижу шерифа так сильно, что будь рядом металлический прут, забила бы Дэвиса до смерти. Но еще сильнее я ненавижу себя, поэтому быстро киваю и бегу прочь. Я пыталась сделать город лучше, но кто я – капля в море. Мне хочется уехать. Начать все заново.

Однажды я выберусь и помогу Астрид.

Я смотрела на встревоженную, но счастливую Астрид. Подруга надела черное платье с рукавами-фонариками и выглядела так, будто сошла с обложки любовного романа. В таких сюжетах обычно есть загадочный красивый мужчина, тайны, страсть и перемены – Астрид больше не та неуверенная деревенская девчонка, теперь она свободная женщина.

– У меня получилось.

– О чем ты? – Астрид откинула от лица прядь каштановых волос и поправила очки – знакомый жест, она нервничала, несмотря на внешнюю уверенность. В ее теплых карих глазах мелькнула буря противоречивых эмоций. – Не отошла от наркоза?

Я рассмеялась и дернула ногой: смех резью отозвался на месте шва. Прикусив губу, чтобы Асти не заметила мою реакцию, я приподнялась на локтях.

– Ты вернула очки.

– Иногда ношу… Дереку нравится.

Астрид улыбнулась – не так, как раньше, с опаской ожидая, что каждая ее реакция может быть неверно истолкована, а спокойно. Профессор Ричардсон подарил моей подруге самое главное – выбор.

– Вы хорошая пара.

– Спасибо, – Астрид села на кровать. – Ты и Джон… – Она не спросила прямо, но ее молчание звучало красноречивее слов.

– Любопытный идиот поехал за мной. Мог же тоже поймать пулю.

Собственный голос прозвучал сухо и раздраженно, но тело охватил трепет: Джон поехал за мной, держал в объятиях, остался.

Астрид нахмурилась. Она знала меня слишком хорошо, чтобы прочитать мое показушное безразличие, но также совсем не знала прошлую меня и не могла понять, по какой причине я обороняюсь. Наверное, я сама запуталась в своих барьерах. Астрид мягко сказала:

– Джон волновался за тебя. Не буду спрашивать, зачем ты пошла на протесты – спонтанность и дерзость в твоем стиле, но Джон… Он с ума сходит там, в коридоре. Это, по-твоему, ничего не значит?

Астрид просила взглядом о честности, но я не была готова ответить – ни ей, ни себе.

В машине скорой помощи на меня надевают кислородную маску, а джинсы разрезают поперек. Холод сковал конечности, перед глазами все плывет, и я будто смотрю на мир через мутное стекло бутылки. Знобит. Заснуть бы…

– Дыши, Кошечка, – доносится сквозь туман, – дыши, черт возьми!

– Мистер, успокойтесь…

– Пат! Будь со мной.

– Не хочу говорить о Джоне, – выдавила я. – Мы просто соседи.

– Соседи? – Астрид многозначительно хмыкнула. – Ни один «просто сосед» не будет смотреть так, как смотрит Джон. И ты…

У меня сбилось дыхание.

– Что – я?

Но Астрид лишь загадочно улыбнулась.

– Отдыхай, Пат. Мы с Дереком будем приходить каждый день. Подумай над моими словами и не прогоняй Джона. Он рисковал собой, чтобы спасти тебя… Возможно, ты ему не безразлична.

– Возможно, – пробубнила я, глядя в окно.

Солнце окрасило небо в цвета заката. День подходил к концу, и чья-то история заканчивалась. А история Клоуна и Кошечки… Началась? Как давно?