– Именно это и делает тебя совершенной, сладкая. Мне надоели покорные сабы. Ты дерзкая и смелая, этим мне и нравишься. А тебе нравится, когда я тебя мучаю, – я ласково ущипнул ее за щеку и получил ладонью по руке. – Ты мазохистка, Патриция Болдуин. Возможно, я открыл в тебе эту сторону. Возможно, ты всегда была такой…

– Никогда. У нас был уговор.

Она хваталась за отговорку, как за последнюю соломинку.

Я рассмеялся ей в лицо.

– Думаешь, это забавно?! – Пат размахнулась и… врезала мне.

Кулаком!

Я вытер кровь с губы.

– Мой парень умер! Моя подруга страдала! Жизнь моих родителей разрушило насилие! Мне не нравится БДСМ.

Ее голос дрожал, глаза блестели, но я знал: она говорила не всю правду. Она лучше меня видела грань между непростительным и приятным.

– Тайные желания нас не спрашивают, Кошечка. Они просто есть. И мы либо покоряемся, либо страдаем. Твои оргазмы были настоящими.

Пат отрицательно замотала головой, но в ее действиях пропала былая уверенность. Что ж, я думал, мы прошли стадию отрицания, но если нет…

– Предлагаю последнее пари: мы идем на экшен. Сейчас. Если ты кончишь, то мы признаемся Астрид и Дереку. А ты признаешься себе.

– В чем признаюсь?

– Что мы партнеры в БДСМ-отношениях, конечно.

Она подумала о чем-то большем? Готова к чему-то большему? Пульс подскочил от мысли, вдруг Патриция разделяет мои чувства.

– А если меня стошнит? – парировала она.

Я заметил, как Пат затеребила ткань платья.

Перспектива больше никогда не трахать ее сладкую киску, не видеть в момент удовольствия, не согревать в объятиях после – все это вызвало легкую тошноту, но я не подал виду.

– В таком случае мы останемся друзьями. Ради Астрид и Дерека.

Пат кивнула и пошла вверх по лестнице. Мне оставалось следовать за ней и сделать все, чтобы выиграть. Я не сильно волновался: знал, что прав. Тема звала ее, как сирена глупого моряка. И я прав также в том, что между нами давно что-то большее. Осталось донести истину до упрямой Кошечки.

Свет фиолетовых ламп подчеркивал бархатные текстуры мебели и блеск дерева. Я всегда любил этот оттенок – спокойный, глубокий, не вульгарный. Словно шепот среди крика.

Прежде чем пустить Патрицию в полумрак игровой комнаты, я сдернул с кровати плед, встал на кресло и накрыл тканью камеру. Дерек не увидит моих развлечений. Я говорил себе, что дело в шантаже – мне не хотелось новых рычагов давления, – но кровь вскипала от ревности.

Когда я открыл дверь, Пат медленно переступила порог и осмотрелась. На ее лице смешалось любопытство и недоверие.

– Что мне ждать: шелковые ленты, клубнику, взбитые сливки?

В ее голосе сквозила издевка, но я знал – ей интересно. Она может сколько угодно твердить, что происходящее не для нее, но глаза, сверкающие, как у ребенка в магазине сладостей, выдавали ее истинные чувства. Пат спохватилась и задала вопрос:

– Ты садист, а не романтик. Разве нет?

– Сегодня моя птичка ранена.

Пат задумалась.

На мгновение тишину нарушали только звуки из других комнат: стоны, крики, хлесткие удары – они напоминали, где мы находимся.

Я протянул руку и коснулся ее щеки, затем повел ладонью вниз, до подбородка. Мои плавные, нежные действия заставили Патрицию растеряться.

Она отпрянула и хрипло спросила:

– Дело в моем состоянии? Или пытаешься убедить, что ты не монстр?

– Тебе нравится, когда я монстр. Твой монстр.

Вместо ответа она выбрала прогуляться вдоль комнаты, рассматривая необычный для БДСМ-клуба интерьер. Я выбрал «ванильную» игровую. Никаких ремней, веревок, цепей и флоггеров. Только мягкий свет ламп. Аромат масел с нотками бергамота. Черный комод у стены. И большая кровать с шелковыми простынями.

– Это называется «медленная игра», – пояснил я, сохраняя дистанцию. – Не волнуйся. Больно все равно будет.

– Я не волнуюсь.

– Да. – Отвернувшись к комоду, я открыл верхний ящик. Достал мягкие темно-синие наручники на толстой цепочке, потер между пальцами мех и подошел к Пат. – Ты борешься. Но только тратишь время.

– Я могу уйти в любой момент? – спросила она непривычно серьезно.

– Как всегда, – кивнул я.

И она сделала то, чего я не ожидал, но искренне надеялся увидеть. Подошла ко мне, вытянула руки и позволила защелкнуть наручники.

– Мило, – прокомментировала Пат.

Маленький провокатор.

– Сегодня придется быть сдержанным. Веди себя хорошо.

– А пробка с хвостом идет в комплекте с подобием наручников? – поддразнила она.

– Есть кое-что получше, – из ящика я взял кожаную маску в форме кошачьей мордочки и кляп-шарик. – Идеально.

Когда я застегнул маску и надел кляп, Пат проворчала что-то в знак недовольства, и я сказал:

– За хвостом с пробкой нужно сходить в другую комнату…

Она протестующе застонала. Ее глаза вспыхнули, и я рассмеялся.

– Не дергайся. Если швы разойдутся, нам обоим влетит от Астрид.