Смущение заполнило желудок легкостью. Я пробубнил:

– Неправда. Идеи твои. Например, та, с мозгоправом для тематиков.

Дерек не ответил, рассматривая кабинет под тихое гудение вентиляции. Где-то внизу хлопнула дверь – рабочие проверяли систему безопасности.

– Отметим открытие? – спросил Ричардсон.

Я хитро улыбнулся.

– В шкафчике припрятан виски…

Дерек закатил глаза и позволил нам в первый и последний раз напиться в стенах клуба.

– Я рад, что мы отложим открытие на следующие выходные, – сказал друг, когда мы спускались на первый этаж. Информация для меня новая, и я удивленно выгнул бровь. Дерек пояснил: – Патриция должна быть здесь. Она часть нашей команды.

Я кивнул в знак согласия. Я столько ждал, что две недели вместо одной не станут проблемой. Мы расположились на диване в главном зале, и пока я наполнял бокалы, то думал о Пат: действительно, радоваться без нее совсем не получалось – ни здесь, ни где-либо еще.

Напряжение последних месяцев отпускало с каждым глотком виски. Мы справились. Я справился. Отец бы мной гордился – неуместная, но согревающая мысль. Из-за отца я вспомнил о круизе, следом – о Патриции, о Милли, о боли, сжимающей ребра.

– Дер, тебе до сих пор больно от потери близкого человека? Или все прошло? – спросил я, растягивая слова. Пусть в моем голосе будет сарказм, недоверие – что угодно, только не интерес. – Астрид излечила тебя?

Дерек проницательно прищурился. Он умел читать людей, а особенно меня. Я отвернулся и налил себе новую порцию выпивки.

– Нет, Астрид меня не излечила. Я хожу на терапию, это помогает, – ответил Дерек спокойно.

Меня бы такой вопрос взбесил. Ненавижу, когда копаются в душе. Я фыркнул. «Помогает». Слишком простое слово для такой сложной темы.

– Просить помощи не стыдно, Джон. У нас есть кабинет психотерапевта, – напомнил Дер, словно он, а не я конструировал клуб.

Ричардсон сделал паузу, чтобы эффектно меня добить:

– Если тебе нужна помощь…

– Точно не от твоей долбанутой сестры.

Он скривился.

– Что? – Я невозмутимо отпил из бокала. – Ты сам ее так называл.

– Одна сессия, Джон, и я отстану.

– Я как-то не планировал над тобой доминировать… – Шутка вышла неуклюжей, но я всегда выбирал юмор, а не правду.

Дерек с размаху ударил меня по плечу, едва не выбив бокал. Я качнулся в сторону и напряг бицепс, чтобы удержать выпивку в руке.

– Психолог точно тебе помогает? Контролируй агрессию.

– Не переводи тему, – Дер закинул ладони на затылок. – Одна сессия у психотерапевта. Спрошу у Роуз контакт хорошего специалиста.

Я открыл рот, собираясь возразить, но Дерек Ричардсон умел быть убедительным. От его слов виски едва не встал у меня поперек горла:

– Соглашайся, Голдман. Иначе я расскажу Астрид правду о тебе и Патриции Болдуин. Раньше, чем вы сами это сделаете.

– Что?.. Как ты узнал?

– Я владелец клуба, забыл? – он выпрямился, всем видом демонстрируя статус победителя. – Я удаленно посмотрел камеры. Благодарю, что опробовал девайсы. Достойное дело управляющего.

– Иди в зад, – пробормотал я. Внутри росла потребность врезать другу или свалить из города. Что бы выбрать?

Дерек похлопал меня по спине и, прежде чем уйти, сообщил:

– Я позвоню, когда Роуз найдет психиатра.

– Ты сказал психотерапевта!

– Кто знает, насколько ты поехавший, – парировал Дер.

Но в серых глазах я увидел поддержку. За маской издевки скрывался мой лучший друг. Порой он был невыносим и чересчур прямолинеен, но у Дерека непростая судьба и доброе сердце. Он уже спас меня, когда заставил уйти из армии вместе с ним. Мне, наверное, следует прислушаться к нему снова: наравне с Темой, любовь и терапия поменяли его жизнь к лучшему.

Я залпом допил алкоголь. Лед в бокале одиноко звякнул.

«Милли… Давно пора ее отпустить», – эта мысль вызвала привычное покалывание в грудной клетке. Я дождался, когда Ричардсон исчезнет за тяжелой входной дверью, и пошел в комнату видеонаблюдения. Щелкнул мышкой: на экранах показались черно-белые записи. Я, Патриция, наш порочный секрет. Но прошлое не позволит насладиться настоящим.

Может, мозгоправы и вправду не такие уж и бесполезные?

Кабинет уютный, словно я пришел в гости к чьей-то бабуле. На стенах картины с акварельными пейзажами, мебель обтянута мягкой тканью, а на журнальном столике дымятся две чашки с зеленым чаем. Я подавил импульс сбежать в привычную темноту холодных темниц.

Моим психотерапевтом стала женщина: ей слегка за сорок, азиатский разрез глаз, круглое лицо, черные волосы. Хрупкая фигура тонула в деловом костюме и глубоком кресле.

– Присаживайтесь, – женщина указала на диван. – Меня зовут миссис Чанг. Или просто Вивиан. Могу я называть вас Джон?

Упав на мягкую обивку, я кивнул. Абсолютно не понимал, что мне делать, а главное, каким образом беседа за чашкой чая может помочь.

– По какой причине вы здесь?

Я закинул ногу на ногу.