– Думаю, ты способна выдержать небольшие разряды тока. Согласна? – Он взял провода. – Самый слабый режим. Будет не слишком больно, но я готов увеличить, если ты попросишь.

Я фыркнула. Конечно, садисту нужен только повод.

Он приклеил два провода с квадратными наконечниками к зажимам, а третий – к половым губам. Другой конец проводов заканчивался в черной коробке с кнопками. Джон нажал на одну из них, и по телу растеклось тепло. Оно мягко обволакивало онемевшую грудь и промежность. После той резкой боли от зажимов было действительно не больно – или я привыкла?

– Сильнее, согласна?

Он нажал на другую кнопку, и разряды тока стали реже, но интенсивнее. Я дернулась. Ток проник под кожу, до самых костей. Глаза застилали слезы. Зубы впились в перекладину. Пальцы на ногах поджались, а руки свело судорогой. Я быстро моргала, пытаясь разглядеть Джона: он стоял с пультом в руках. Прямая осанка, вздернутый подбородок, губы плотно сжаты. Я не видела признаков возбуждения, но ему явно нравилось наблюдать за тем, как я извиваюсь и кричу.

– Три… – сказал он без единой эмоции в голосе.

Разряд тока выбил из моих легких воздух.

– Два…

Я не успела отдышаться, получила разряд сильнее и продолжительнее.

– Один!

Мой Доминант выключил ток, подошел, снял провода и зажимы.

К соскам прилила кровь, тело полностью расслабилось, а сознание заполнилось пустотой. Я потерялась в пространстве. Боль оказалась настолько сильной, что я перестала ее испытывать. Адаптировалась… почувствовала благодарность – все закончилось – и повисла на цепях.

Когда я моргнула, то лежала на деревянной скамье.

Джон сидел рядом. Его лицо ничего не выражало.

– Я потеряла сознание?

Он кивнул.

– На пару минут.

– Это был… сабспейс?

Джон присел передо мной. Он дал мне бутылку воды, и я жадно выпила половину. Голова немного кружилась, тело потряхивало, но эмоционально мне было чертовски хорошо – особенно от осознания, что я разделила сабспейс с ним. С тем, кто поймет и не осудит.

– Куда ты? – спросила, когда Джон встал.

– Все хорошо. – Он вернулся с мазью и бережно намазал мои покрасневшие соски. – Ты справилась.

– Я кричала, и наверняка на кляпе остались отпечатки моих зубов…

– Просто эмоции, – перебил Джон. – Реакция организма. Ты не можешь это контролировать.

Закрыв глаза, я отдышалась. Боль уходила.

– На сегодня все?

– А ты хочешь продолжить? – он рассмеялся.

– Да, – ответила, не задумываясь. – У меня есть силы.

– Кошечка…

– Кто говорит финальное слово? Саба.

Я села.

– Кто отвечает за твою безопасность? – парировал Голдман.

Но от меня не скрылось, что его щеки покраснели от предвкушения.

Сказать честно, мне хотелось кончить от его руки, снова.

– Прими душ, – кивнул в сторону соседней комнаты.

Когда я вернулась, Джон указал на гинекологическое кресло. Там он связал мне руки и ноги кожаными ремнями. О черт…

– Готова продолжить? – Он проверил, чтобы ремни несильно впивались в запястья. – У наших сессий нет лимита.

Лимит есть. Через две недели я должна прийти на кастинг Вейхона и показать все, на что способна.

– Боишься кончить не вовремя? – поддразнила я.

Вытянув голову, попыталась оценить его стояк, но свободные черные брюки не дали мне такой возможности. Я упала затылком на мягкий подголовник и уставилась в потолок.

– Мне нравится твоя дерзость, – Джон рассмеялся. – Возбуждает почти так же сильно, как и твоя боль.

– Я нашла твой новый фетиш.

– Может быть.

Он отошел и вернулся с металлическим подносом, на котором лежали… бельевые прищепки. Около пятнадцати штук.

– Твою мать.

– Цвет? – насмешливо уточнил Джон. Он знал, что я не могла спасовать перед открытым вызовом. – Без шрамов, сладкая, я помню.

– Зеленый.

Джон опустился на колени, а меня охватило неуместное смущение, когда он оказался совсем рядом с моей обнаженной, раскрытой для него плотью, но Джон будто бы не обратил никакого внимания на мою влажную вагину. Словно внимательный хирург он оттянул кожу на животе и нацепил три прищепки. Я вскрикнула, но поняла, что ощущение похоже на укус москита: кожа адаптировалась, и боль прошла. Четыре прищепки на внутреннюю сторону бедра. Остальные – на внешнюю.

– Ты произведение искусства, – сделал вывод Джон.

Он поставил поднос на пол и… опустился к моей промежности.

– Что ты делаешь?! – заорала я во все горло. – Джон!

Он посмотрел мне в глаза, насмешливо склонив голову.

– Заканчиваем сессию?

– Нет, но…

– Заткнись.

Возбуждение стекало по бедрам: я отчетливо помнила, что за магию он творил своими пальцами. Но тут… находясь перед ним, в его власти…

– Расслабься, – прошептал он. – После того, что мы сделали, неужели это – самое страшное?