Хлесткий удар по щеке привел в чувства. Я ахнула, голова накренилась вбок. Джон ударил снова, по другой щеке. Лицо пылало, слезы размыли комнату. Но боль от удара отвлекла от жалости к себе. Если сдамся на такой мелочи, смогу ли выдержать работу у Вейхона? Вряд ли.

– Повторю вопрос в последний раз. – Джон демонстративно зевнул. Вот кому действительно скучно. – Либо ты ответишь так, что меня удовлетворит ответ, либо мы прекращаем сессию. Кто твой Хозяин?

– Ты… – Снова удар по щеке. Больно, с размаху. Я прикусила губу. Кожу жгло. Он имел право обращаться со мной таким образом, потому что я позволила. Я отдала ему власть, а значит… – Ты! Ты мой Хозяин!

Внутри что-то надломилось. Раскрошилось. И срослось заново.

На секунду я захотела, чтобы он снова стал Джоном, моим соседом. Ворчливым, раздражающим и абсолютно безвредным. Но в новом образе он нравился мне не меньше. Доминант играл свою роль. Играл достойно.

– Уже лучше, – холодно сказал Голдман что-то вроде похвалы. – Ты утомила меня, Кошечка. Мы потеряли много времени.

– Простите… сэр?

Улыбнулся шире. Надеюсь, он доволен. Удары по лицу были болезненными, но хуже – они унизительны.

Я с неясным трепетом ждала, что Джон сделает дальше. Низ живота сотрясали легкие, приятные спазмы… похоти?

Низкий голос вернул меня с тропы опасных мыслей:

– Вставай.

Джон указал в сторону кровати, сел на ее край, резко схватил меня за бедра и… перекинул на свои колени. От неожиданности я выругалась, вытянув руки вперед, и оперлась локтями в мягкий матрас.

– Тебя когда-нибудь пороли?

– Родители меня не наказывали.

– А парни во время страстного секса? Шлепали?

Я поерзала, ощутив его твердость.

– У меня… – слова царапали горло, – до съемок у меня не было… много опыта.

Джон фыркнул, но все равно не скрыл усмешку. Я лягнула его ногой по бедру, целясь в пах. Джон тихо зарычал и похлопал меня по спине.

– Очаровательно. Люблю быть первым.

– Самовлюбленный садист… Простите, Хозяин.

Он задрал мое платье, и ягодицы обдало прохладой. Я судорожно вдохнула, а его голос снова приобрел стальные ноты:

– Пять ударов за непослушание, пять за ругательство. Готова?

Моя вагина тут же увлажнилась. Какого… черта?

– Еще пять за отказ ответить, когда тебя спросили.

– Да… Ай!

Задницу обожгло.

– Считай.

– Один… – снова удар.

– Я использую ладонь лодочкой, для первого раза.

– Что бы это ни значило… Два!

– Это значит, что в другой раз тебе будет больнее.

– Три! – я прикусила губу. – Четыре… пять…

Удары были хлесткими, уверенными, точными. Но самое унизительное, они возбуждали. Себе я могла в этом признаться и беспомощно наблюдать, как влага капает из промежности на пальцы моему Дому. Будто случайно, Джон задевал мою вагину и прижимал к своим ногам, чтобы создать дополнительное трение.

– Пятнадцать, – прошептала я.

Думала, отпустит, но он мягко растер щипавшую кожу на бедрах. Его пальцы направились выше. Горячая ладонь накрыла мою шею, а пальцы сомкнулись на горле, и я прерывисто вдохнула. Мой пресс сократился, посылая в клитор волны предстоящего удовольствия. Я задвигала бедрами и если бы могла, то положила бы свою ладонь сверху на его руку, чтобы надавить. Я могла выдержать. Я хотела…

Джон резко разжал пальцы.

– Все в порядке. Зеленый.

– Нет, – отозвался без всяких эмоций.

Точно. Табу. Но вдруг он пересмотрит свое решение?

– Джон, мне нравится…

Он ударил меня по заднице, в этот раз всей ладонью, и я поняла, что значит настоящая боль от шлепков. В моем крике потерялась его едва различимая фраза:

– Ты не умрешь из-за меня.

Я не успела спросить, что он имеет в виду. Джон погладил мои обожженные шлепками ягодицы. Вдруг он плавно скользнул пальцем внутрь вагины – тот легко проскользнул, настолько, оказывается, внутри было мокро. Я дернулась.

– Т-ш-ш… Расслабься.

– Я не, – стенки сжимались вокруг его пальца, – не собираюсь… спать с тобой.

– Интересно. – Голдман убрал руку, и я ощутила пустоту. Болезненную, нестерпимую. Джон добавил: – Потому что и я не собираюсь. Тебе придется просить, чтобы я тебя трахнул. – Его пальцы снова во мне, теперь сразу два: они сгибались, задевали точку G. – Оргазм – лучшее обезболивающее. Заткнись и расслабься.

– Пошел… к черту.

Мне до ярости не нравилось, что он мог управлять мной. И меня до одурения бесило, что он оказался прав – боль притупилась, а сознанием завладела жажда получить разрядку. Горящие от порки ягодицы добавили перчинки неспешной, приятной стимуляции.

– Закрой рот и не будь упрямой дурой. Это часть сессии.

Он достал пальцы и снова засунул в меня – теперь три, а большой палец положил на клитор. Дразняще погладил. Другой ладонью прижимал меня к своим коленям, чтобы я не вздумала дергаться. Но я не могла… Я больше не могла сопротивляться. Оргазм похож на лавину.