Вечером пятницы водитель привез меня и Джона в порт Нью-Йорка. Там, к берегу реки Гудзон, причалил трехэтажный белый лайнер: он выглядел словно кадр из черно-белого фильма. По трапу, украшенному фонариками и цветами, поднимались нарядные мужчины и женщины.

Я разгладила шелковую ткань темно-синего платья – Джон дал мне кредитку, чтобы «его невеста» выглядела соответствующе. Но я сэкономила, ведь помнила, что у Голдмана проблемы с деньгами, и теперь сомневалась, что платье, реплика из недорогого бутика, понравится местной элите. За прическу и макияж я так не волновалась – взбив идеальную голливудскую волну, я поспешила за Джоном. Он шагал впереди, не отпуская мою руку. Другая его ладонь покоилась в кармане черных брюк. Джон назвал свою фамилию, и нас пропустили в общий зал.

Героям Фицджеральда^[36] здесь бы понравилось! Насколько я могла судить по фильму с Ди Каприо^[37]. Всюду царила атмосфера золотых двадцатых: деревянные панели из темного дерева блестели под светом хрустальных люстр, три музыканта исполняли джаз, а дамы в роскошных платьях танцевали с мужчинами в безупречных смокингах. Официанты виртуозно лавировали среди гостей и наполняли их пустые бокалы шампанским.

Некоторые гости вели светские беседы в конце палубы, у столов с закусками. Джон направился именно туда. Он здоровался, шутил. Был на своем законном месте, что логично: Джон вырос среди богачей. Мои родители не бедствовали, но я все равно испытывала неловкость. Казалось, один взгляд в мою сторону – и наш план рассекретят. Все поймут, что я не ровня. Для миллиардеров круиз на лайнере – это обыденность, а для меня – сон или… съемочная площадка. Да. Я на работе.

Расправив плечи, я пошла вслед за Джоном, мило улыбаясь гостям. Никто не ответил на мою улыбку, а двое мужчин окатили непристойными взглядами. Все внутри заледенело.

Схватив Джона за рукав, я отвела его в угол.

– Сделка отменяется. Прости… – В легких закончился воздух. Пришлось судорожно вдохнуть, прежде чем напомнить: – Я снимаюсь в порно. Твои родители все узнают.

Насколько глупым по десятибалльной шкале было мое предложение стать его фиктивной невестой? Одиннадцать! Я далеко не приличная. Я дернулась, чтобы покинуть корабль, но Джон вцепился в мой локоть.

– Сделка в силе, – прорычал он. – Ты не кинешь меня.

– Я подведу тебя, – ответила таким же напористым шепотом.

Джон наклонился и убрал локон мне за ухо. Я вздрогнула. Он вжился в роль влюбленного? Получалось так же хорошо, как и его роль Доминанта. Немного нежности, много собственничества.

– Договор быть твоей невестой я не подписывала.

То была моя идея, и я обрадовалась, что мы не дошли до реализации.

– Договор Доминанта и сабмиссива такая же формальность, – парировал Голдман. – Все тематики подписывают контракт, чтобы обговорить табу, соблюдать правила и обезопасить себя.

– В таком случае хорошо, что мы друг другу ничего не должны.

Я отвернулась.

– Расслабься, Кошечка, – Джон приобнял меня со спины. – Отец консервативен и редко пользуется интернетом, а мама счастлива моему возвращению и примет мне в пару даже волнистого попугая, – он засмеялся над своей шуткой, но я не улыбнулась и ничуть не успокоилась. Джон рывком заставил меня повернуться, посмотреть на него, выслушать: – После выходных мои родители вернутся в Лондон, и будет минимум несколько месяцев до того, как я скажу им, что наша любовь закончилась. Ты их больше не увидишь, поэтому сочини легенду о работе или расскажи о театре. Тебе есть чем гордиться.

– Вдруг ролики смотрел кто-то из гостей? – Я попыталась вырваться, но Джон сильнее сомкнул руки на моей талии. Сдаваясь, я прохныкала: – Они будут тыкать в меня пальцами!

– Что за синдром главного героя? Ты актриса посредственной студии, а подписчиков у тебя меньше, чем у начинающего блогера.

– Ты искал мой профиль?

– Случайно наткнулся, – пробормотал Джон. – И вообще, какая разница? Всем плевать. Осуждают те, кто сам хотел бы творить безумства, но слишком труслив. Ты Патриция, мать твою, Болдуин. Мужчины пожирают тебя глазами, потому что ты красива, а женщины завидуют. Ты шикарна, что бы ни делала, и ты…

Он осекся, заметив, как близко мы стоим. С каждым словом Джон подходил все ближе. Выдохнул мне в губы:

– Ты лучшая фальшивая невеста в мире.

Напряжение поменялось из нервозного в сексуальное. Воздух между нами искрил, дымился. Джон будто это почувствовал. Он отпустил меня и сделал вид, что поправляет идеально уложенные волосы.

Я неловко отступила. Щеки горели.

– Спасибо… Клоун.

Мы улыбались. Держались за руки. Изображали счастливую пару.

Я ловила себя на мысли, что почти не притворяюсь. За исключением статуса, все казалось правдой.

Знакомство с родителями Джона прошло неплохо. После прибытия всех гостей объявили ужин, и вот тут-то мне пришлось попотеть.