– Обманщик! На самом деле моя роль в «Маджестик» тебе не понравилась! – Но губы растянулись в улыбке, а щеки загорелись.

Не думала, что увижу подвал БДСМ-клуба так скоро. Здесь холоднее. Мрачнее. Такой же коридор, как на втором этаже, но если те комнаты напоминали дорогой отель, то внизу «Эль-Эль» будто находилась тюрьма с пятью камерами и металлические двери с кодовыми замками. Джон открыл первую. Я шагнула вперед, оглушенная грохотом закрытой за мной двери. Словно захлопнулась крышка гроба. Назад пути нет. Хозяин меня не отпустит.

Яркий свет резанул по глазам. Никакого полумрака. Наверху флуоресцентные линейные лампы, словно мы попали в операционную. Стены и пол из черной плитки. Мебель либо железная, либо деревянная. Исключение – гинекологическое кресло с ремнями, обитое черной кожей.

Меня замутило, но я постаралась не подать виду. Когда глаза привыкли, то ладони вспотели от увиденного. По центру свисали цепи с наручниками, внизу – такие же цепи для ног. Огромный комод в углу – в нем могло быть что угодно. Там же скамья, деревянные колодки, различный бандаж. На стене уже знакомые мне плетки, флоггеры и прочее.

– Веселье начинается, – Джон улыбнулся, – садись.

Если он собирался меня напугать, то у него не получилось. В подвале именно то, чего я ждала от нашей сделки: боль, кровь… и, возможно, экстаз. Но это издержки сделки! Как оргазм на съемочной площадке.

Я никак не отреагировала на увиденное и села на скамью. В первую сессию, признаю, растерялась. Но сегодня буду сосредоточенна.

Прежде чем мы начали, я пристала с вопросами:

– Объясни, кто те девушки, что приходят в Тему? Зачем им Доминант?

Джон провел пальцами по длинным хлыстам, задумчиво перебрал кисточки флоггера, потрогал деревянную палку. Он открыл несколько ящиков, погремел содержимым и, наконец, обернулся:

– Ты точно не журналистка? Я не даю интервью.

В горле образовался ком.

– Нет, – для убедительности я покачала головой, – мне важно составить в голове портрет такой женщины. Чтобы реалистично ее сыграть.

– Вопросы задаешь как профи, – сомневался Голдман. – И зачем тебе это? Разве в порно не все равно, что ты чувствуешь?

Вопрос похож на пощечину – она и то оказалась приятнее. Я с трудом проглотила обиду. Джон Голдман… прямолинейный. Мудак.

– Хочу сниматься в длинных порнофильмах. Там есть сюжет, предыстория… – Какого хрена я оправдываюсь?! – Так ты скажешь или сам не в курсе?

Джон хмыкнул и вернулся к подготовке. Он опять был в белой рубашке, и я смотрела, как перекатывались мышцы его спины, когда он доставал из ящика длинные тонкие цепи, и напрягались руки, когда он распутывал черные провода. Что он задумал? Я похолодела, напряглась и едва расслышала комплимент:

– Репортером ты бы стала отличным, Кошечка!

Сдержать эмоции не получилось – я выругалась.

– Пат? – Джон нахмурился. – Зачем ты спрашиваешь?

– Зачем – я уже объяснила, а говорю так, потому что мой отец был журналистом. Это семейное.

– Был? Он умер? Соболезную.

– Нет! – я замотала головой, словно прогоняя сигнал для вселенной. – С моими родителями все нормально. Им пришлось сменить работу, – все, больше он ничего не узнает. – Ты ответишь на мой вопрос?

Он разложил на комоде цепи с острыми прищепками и черные провода. Я недоверчиво смотрела на игрушки.

– Зачастую женщины-сабмиссивы либо очень контролируют свою жизнь, либо, наоборот, инфантильны. В первой категории женщины на руководящих должностях, многодетные матери или матери-одиночки, а также женщины с больными родственниками и все в таком духе. Они несут огромную ответственность в обычной жизни, поэтому им необходимо место, где они могут почувствовать себя в безопасности, где не надо ничего решать и можно передать контроль…

– В безопасности? Ты бьешь их!

Джон погрозил мне пальцем.

– Бью и мучаю. Но с их согласия, Кошечка. У сабмиссива намного больше власти, чем кажется со стороны. Подумай: если нижний не захочет, игра вообще не начнется.

– Логика в этом есть, – пробормотала я.

– Вот именно. Вторая категория – избалованные девицы в поисках острых ощущений, или недолюбленные дочери, или травмированные души. Им, по сути, необходимо то же самое: яркий сабспейс и забота после.

– Саб… что?

– Особое трансовое состояние, – разъяснил Джон. – Никогда не был в роли саба, но могу предположить, что это грань, когда боль становится удовольствием – психика защищает нас. У Доминантов есть свой домспейс: состояние эйфории. В этот момент мы властители всего мира. Главное, не заиграться… – Джон на миг нахмурился и посмотрел на меня с улыбкой: – Еще вопросы?

Я нервно почесала щеку.

– А ты? Почему ты в БДСМ?

– Я? Или Доминанты в принципе?

– Есть разница?

– Конечно. Например, Дереку нравится контроль. Он ответственный тип, защитник. Астрид повезло. А тебе – не очень.