Другой мужчина извинился бы. Понял бы своей тупой башкой, что зашел слишком далеко. Но этот… Все же я осталась на месте. На перепутье. Уйти я не могла – тогда бы все, что мы делали прежде, оказалось напрасным. Остаться не позволяла гордость. Те крупицы гордости, что у меня остались.

Да, я подписывала контракты и не позволяла плохо с собой обращаться, но… сам факт порноиндустрии – унизителен. Нас всю жизнь учат, что наше тело – храм. Половая неприкосновенность – право, которое никто не смеет у нас отнять. А когда мы отнимаем это право сами, то будто предаем себя. Я предполагала, что Джон жестокими словами добивался того, чтобы вновь напомнить, как мне не подходит порноиндустрия. Она сломает меня сильнее пыток. В фильмах для взрослых мне не место. Но… Кто он такой, чтобы осуждать? Трус. Прячется в своей камере пыток.

Секунду поразмыслив, я не придумала ничего лучше, кроме как обернуться и ударить его словами:

– Привязанность ни при чем. Ты одинок, потому что жалкий неудачник. Никто не хочет быть с тобой просто так. Ты платишь или тебе платят. Какая разница? В конце дня ты всегда засыпаешь один.

Собственно, как и я.

Джон провел ладонью по лицу.

– Сядь рядом, – сказал он. – Прошу.

– Ты просишь? – я засмеялась. – Доминант что-то просит?

Он долго смотрел мне в глаза, склонив голову. Рыжие пряди упали ему на лоб, а губы скривились в подобии легкой ухмылки.

– После сессии я обязан дать тебе заботу.

– На хрен твою заботу! Ты серьезно?

– Предельно, – он кивнул, поднялся и ушел к барной стойке, а когда вернулся, то держал в руках… плитку шоколада? Захрустела упаковка. Джон сел на диван и отломил кусочек. – Иди. Сюда.

Больше заинтригованная, чем покоренная, я подошла к дивану. Бедра немного закололо, когда я села на мягкую обивку.

– Открой рот.

Я подчинилась, и он положил мне на язык молочный шоколад. Сладость таяла, наполняя вкусовые рецепторы приторным вкусом. Секунды спустя настроение слегка улучшилось – магия шоколада.

– Спасибо. Вкусно.

– БДСМ я обучился у девушки по вызову, – объяснил Джон, глядя в стену темным взглядом. – Другими словами, обучился у сабы-проститутки. Она приходила и уходила, а я отпускал ее, потому что не имел никаких прав. У нас были свободные отношения. Но однажды она ушла и не вернулась.

– Она… – В горле пересохло.

Нет. Не говори. Не хочу знать.

Джон повернулся. Его глаза прожгли дыру во мне.

Я опустила голову. Легко перестать смотреть на то, что нервирует. Жаль, не закрыла уши.

– Да. Один из клиентов перестарался и задушил ее.

– Мне жаль, – сорвалось с губ шепотом.

То, как он говорил о ней – с сожалением, с трепетом, – подсказывало: их связывало большее, чем свободные отношения. С его стороны точно.

– Позже, после армии, я решил: буду преподавать Тему, чтобы уменьшить количество несчастных случаев, – пояснил Джон. – Поэтому я взялся обучить тебя. В моем мире много насилия, и не всегда оно добровольное. Надеюсь, ты не столкнешься с мрачной стороной этой субкультуры, и когда выполнишь свои планы, сможешь все забыть.

Мне вдруг стало тесно в собственной коже.

– Извини… Я не… не знала, что все так.

– Ты не могла знать. Сессия окончена. Можешь идти.

Его бесцветный голос показывал боль сильнее, чем крики или слезы. Отсутствие привычной насмешки ранило в самое сердце.

Джон дал мне еще кусочек – я послушно съела. Подтаявший. Сладкий. Я опустила взгляд: пальцы Джона блестели от шоколада, и мне захотелось облизать их. Медленно, с чувством. Отвлечь его от грустных мыслей. Я нахмурилась. Приятели так не поступают. Приятели – или соседи по квартире – выбрали бы развеяться в баре.

– Если ты скажешь что-нибудь сочувствующее, меня вырвет.

Джон вновь улыбался, и узел в моей груди ослаб.

– Спасибо. За сессию. – Я вскочила и направилась к выходу.

– Ага, – в его голос вернулись беззаботные нотки, – до встречи. Кстати…

Я застыла.

– Что?

– Откровение за откровение. Жду твою душещипательную историю.

– У меня ее нет.

Джон рассмеялся.

– Ох, Кошечка… Лгать своему Мастеру – дурной тон. Иди.

Я убежала, словно он мог догнать не только меня, но и мои мысли. Узнать мою историю. Не душещипательную, а мерзкую. Ту, из-за которой я оказалась в этой точке. В БДСМ-клубе. Рядом с ним.

Патриция Болдуин

Мне осталось совсем немного времени до кастинга у Вейхона, и я видела результат: организм привык к боли. Джон использовал разные девайсы для порки, ток, прищепки, зажимы; добавил вакуум, иглы. Он, как и обещал, не спал со мной. Я получала оргазмы от его пальцев и языка – Джон называл это «приятным подкреплением», чтобы выработать рефлекс: после пытки следует награда. Ни за что бы я не попросила о большем, но любопытство сводило с ума: кончал ли Джон в гордом одиночестве или шел к другой сабе? Вдруг я недостаточно страдала для него? Или не возбуждала? Когда он сказал, что стал моим Мастером, будто очертил границу между нами. Да, мне нравилось, что Джон доводил меня до пика. Но… какого черта я все равно просыпалась мокрой?!