– Белье, надеюсь, ты не надела?
Теперь щеки горели у меня.
– Понял. Снимай. Оставь на скамье.
В животе закрутился тугой узел. На съемках я раздевалась сотню раз, но сейчас… с ним… получилось особенно интимно.
– Платье снять?
– Оставь. – Он взглядом прожег меня насквозь. – Так интереснее.
Я кивнула, избавилась от белья и встала перед Джоном.
– Тебя когда-нибудь связывали?
Его тон стал деловым. Он вел себя профессионально, и я смогла вдохнуть полной грудью: аромат дорогой кожи, латекса и мужского парфюма – все заполнило легкие, вскружило голову.
– Нет, никогда не связывали.
– Понял. Возьмем наручники. Тебе нужно привыкнуть к ограничению движений, и к тому же, зная твой нрав, я действую в интересах своей безопасности. Вытяни запястья.
Я показала ему язык и протянула руки.
Джон достал из комода кожаные черные наручники, защелкнул и на секунду воспламенил мою кожу холодными пальцами. Я подергала руками: цепочка оказалась тонкой, но прочной, а также короткой – я едва могла раздвинуть запястья. Пришлось опустить ладони на уровень живота и смириться, что руки сегодня мне не понадобятся.
– Цвета помнишь?
– Красный – ты заканчиваешь сессию.
– Верно. Желтый?
– Действуешь медленнее.
– Правильно. Зеленый мы не используем. Мне неинтересно, хорошо тебе или нет.
Ага, конечно. Что я узнала о Джоне, так это то, что к Теме он относится серьезно, а нижняя заботит его сильнее, чем он хочет показать.
– Садись в кресло и не поворачивайся.
Я посмотрела на «кошмар перфекциониста» – темно-зеленое кресло со скошенной спинкой и мягкими подлокотниками. Тело била дрожь, но я пыталась убедить себя, что дело в прохладном воздухе. Опустившись в мягкий бархат, я прикрыла глаза. Открыла их, когда ощутила на лице широкие кожаные полосы. Они сходились в крепкой рукояти.
– Это классический флоггер, идеально для начинающих и разогрева перед экшеном. Мы испробуем много интересного, например, есть плеть с названием «кошка».
– А с названием «придурок»? – вырвалось у меня.
Я втянула носом воздух, когда флоггер опустился к декольте. Готовилась к боли, но касание оказалось приятным. Если бы на месте Джона был кто-то другой, я бы поверила, что он нежен. Но я знала Голдмана – он не любил, когда ему ставили условия. Я поплачусь за свою дерзость.
Но эта мысль вызвала не страх, а искристый разряд предвкушения.
Джон пару раз провел флоггером по моим ключицам, словно проверял, запаникую я или нет. Ожидание удара – страшнее самого удара. Дыхание сбилось, губы пересохли, но я держала спину прямо, а зубы – крепко стиснутыми.
Джон одобрительно хмыкнул и отложил флоггер. Зашумел, взял что-то еще. Я не обернулась. Не показала ему, как мне любопытно и… волнительно.
– Начнем с простого. Кто твой Хозяин?
– Э-э-э…
От серьезности его тона меня пробило на смех, но Джон не улыбнулся. Он медленно приподнял левую бровь, а пальцами правой руки сильнее сжал рукоятку инструмента.
– Что это? Мухобойка?
Голдман выглядел комично, а я, уверена, абсолютно глупо.
Джон резко убрал верх моего платья, слегка размахнулся, и квадратная подушечка стека опустилась на мою обнаженную грудь. Не больно, но я дернулась от прикосновения к чувствительной части. Соски затвердели… от холода, разумеется.
– Кто твой Хозяин?
– Никто. – Мне становилось скучно. – У меня нет Хозяина, и если мы будем разыгрывать сцену из книги с плашкой восемнадцать плюс, то развяжи меня, твою мать. – Я подергала руками.
Джон покачал головой:
– Невербальные унижения недооценены и очень популярны в порно. Так кто твой Хозяин, глупая соплячка?
Я заскрипела зубами так, что наверняка стерла эмаль. Джон насмешливо смотрел, чуть склонив голову, а стек касался моих губ, не позволяя им закрыться.
– Какой же ты…
Он размахнулся и ударил меня стеком по груди. Теперь амплитуда была больше, а удар – ощутимее. Я вскрикнула.
– Больно!
– Веришь, что кто-то будет церемониться с тобой на съемках? – Его голос бил так же больно. – Ты не Патриция Болдуин, а я не Джон Голдман. Я. Твой. Хозяин. Поверь в это. Тупая сука.
Сглотнув ком в горле, я кивнула. Он прав. Мне нужно прятать подальше свою личность, если хочу сохранить психику.
– Ты мой Хозяин, – пробормотала, опустив взгляд.
Думала, мы пойдем дальше, но «Хозяина» ответ не устроил. Он отбросил свое орудие и схватил меня за щеки пальцами. Я шумно вдохнула, встретившись с его глазами – в них заледенел ад.
– Повтори. Кто твой Хозяин?
Отпрянув, я стукнулась затылком о спинку кресла. Связанные руки заныли: наручники впились в кожу.
– Ты. Больше тут никого нет.
Я не могла… не могла признать его Хозяином! У меня не получалось поверить в свои слова. Я никудышная актриса. В носу засвербело от слез.