– А мне ты доверяешь? – Едва сдержал смех, провел ладонью по взмокшему лбу, напоминая: – Тебе отвратительно все, что я делаю!

– Верно. – Она подошла и щелкнула меня по носу. – Чем отвратительнее, тем дороже.

Секунду я думал. Клянусь, сомневался. Она горячая. И до сих пор в памяти тот пьяный секс. Та ночь, когда я почувствовал себя нормальным. Было хорошо.

– Нет.

– Нет? – Патриция отпрянула. – Что значит – нет?

Я улыбнулся. Приятно ее осадить.

– Нет значит нет. Я не буду этого делать.

Пат выглядела довольно милой с нахмуренными бровями и приоткрытым ртом. Мой член дернулся, когда я посмотрел на ее губы.

– Кошечка, БДСМ – это призвание. Ты должна любить Тему, искренне. Иначе сломаешься и сойдешь с ума.

– Я уже сумасшедшая! – закричала она. – Я трахаюсь на камеру и лгу родителям… лгу подруге! Чего тебе стоит показать, что меня ждет? Пошлепать меня пару вечеров? Тебе же нравится!

– С тобой – нет. – Член протестующе запульсировал от ее предложения. Какое счастье, что я сидел и она не видела мой позорный стояк. Я намекнул: – Запишись на курсы, если хочешь войти в Тему.

Патриция покраснела. От злости? Прикусила губу. От стыда.

– Ты трахаешься на камеру, но стесняешься прийти на учебу к мастеру? Он уважает личную жизнь своих учеников. Астрид не узнает…

– Дело не в Астрид.

– Тогда в чем?

Любопытство едва не заставило меня передумать.

Пат скрестила руки на груди и посмотрела с вызовом – зеленые глаза прожигали насквозь, и кровь в моих венах закипела подобно лаве.

– Мы закончили, – бросил я, пока не произошла очередная глупость.

Но, склонив голову, Пат выпалила:

– Ты прав. Нечего стесняться. Завтра поеду в Лондон и расскажу твоему отцу, чем ты занимаешься.

Теперь похолодел я.

– Что ты несешь, соплячка?

Она даже не моргнула, услышав оскорбление.

– Твой отец хочет, чтобы его сын образумился и привел в дом невесту. Много желающих? – Рыжая сучка демонстративно обвела ладонью пустую кухню. – Поможем друг другу?

В голову закралось подозрение: она обыграла меня.

– Друг другу? На хрена мне ты, Кошечка?

Патриция грациозно обошла стол, встала за мной, положила ладони мне на плечи. Я так некстати подумал: она бы хорошо смотрелась с плеткой. Ради нее я бы, возможно, рискнул стать свитчем.

– А то, мой дорогой Клоун, – горячий шепот щекотал ухо и приподнимал волоски на руках, – я стану твоим алиби. Буду посещать с тобой приемы. Мило улыбаться. Говорить о будущем. Изображать приличную невесту. Ты знаешь, как ложь ослабляет бдительность, а значит, и контроль.

Я зарычал.

Отец всю жизнь пытался мной управлять, переделать меня, изменить. До момента, пока я не уехал. В этом мы похожи с Дереком, но моя проблема, что я, в отличие от Дерека, падок на богатства. И теперь как единственный наследник рассчитывал получить все после кончины отца. А ему осталось недолго. Надеюсь.

– Извини, но нет. Я могу найти другую девушку, более спокойную.

Пат может сколько угодно делать вид, что управляет ситуацией, но главным был и остаюсь я. Всегда.

– Да, но… – Ее рот беспомощно приоткрылся. – Ты прав. Прости.

Внутри что-то дернулось. Едва заметно шевельнулось. Она снова считает, что ее недостаточно. Я тихо выругался. Гребаная благотворительность. В самом деле, это только сделка. Патриция в любом случае полезет в Тему, раз вбила себе в голову. И в моих силах сделать для нее все максимально безопасно. Когда-то Милли привела меня в Тему, а сейчас я приведу туда Патрицию. Тематиками не рождаются, ими становятся.

– Ты подпишешь договор, – сказал я, скинув ее руки. Развернувшись, встал и прижал Пат к стене. Когда она резко выдохнула, я улыбнулся. – Договор сабы и Дома. Я гарантирую, что физически с тобой все будет в порядке. Но если ты закончишь дни в психушке – это твои проблемы.

Она прогнала страх, исказивший ее красивые черты. Вздернув подбородок, улыбнулась и ответила:

– Без проблем, милый. Ты подпишешь договор в ответ.

– Какой же? – вырвалось со смехом.

Кошечка выскользнула из моей хватки.

– После окончания контракта мы навсегда разбежимся. Ты не позовешь меня замуж или что-то вроде.

– И не собирался, – выпалил, уязвленный.

Мысль, что я потеряю ее, отдалась в груди неприятным покалыванием. Но когда я подумал, что она совсем-совсем не хочет мне принадлежать, стало почти больно. Я потер грудную клетку.

– Ты ничего не расскажешь Астрид и Дереку, – добавила Патриция. – Каждый из нас получит желаемое – деньги, – и наши пути разойдутся.

– Звучит прекрасно, – ответил я. – Подготовлю договор. Только посмей не прийти.

Она прищурилась. Колебалась. Наверняка думала, не зашла ли далеко. Но все же кивнула и гордой походкой покинула кухню.

Не обернулась. Не попрощалась. Кошечка гуляет сама по себе.

Ха. Уверен, мне понравится надеть на нее ошейник.