Между нами искрило напряжение, и в напряжении точно была сексуальная окраска, а это выводило из равновесия. Он выводил меня из равновесия – тем, что после похода в театр наши взаимоотношения изменились. Я кинулась ему на шею, испытала ощутимую волну благодарности и… похоти, когда на весь коридор заиграла песня Ланы Дель Рей. Будь проклята эта песня. Воздух будто сгустился вокруг нас, закрыв дымовой завесой от остального мира, и напомнил о той первой ночи, когда…

– Пат? – позвал Дориан. Он склонил голову, и сальные темные волосы закрыли его впалые щеки. – Тебя все устраивает? Работа со мной?

– Да. – Я кивнула, хотя не особо понимала, зачем он попросил меня приехать. Значит ли это, что его не устраивает моя работа?

Дориан откинулся на спинку стула.

– Хогарт доволен, ты знаешь? Он восхищен тобой.

– Мне тоже понравилось у него сниматься.

Тревога сдавила ребра. Я пискнула:

– Что-то не так?

– Напротив, Пат! Хогарт хотел бы сделать тебя одной из своих девочек. Ты будешь сниматься не только в его фильмах, но и в рекламе студии.

Я дернула плечами.

– Это хорошо… Наверное.

– Очень хорошо. Денег будет много, но и времени придется тратить намного больше. Тебе придется отказаться от других съемок.

– Отказаться? – переспросила я и нахмурилась. – В последнее время я и так снимаюсь только у Хогарта. Иногда у Питерса…

– Только. Хогарт.

Голос Дориана звучал недовольно, словно он знал, что я была на прослушивании в «Маджестике»… Нет, мне показалось. Он едва ли интересовался моей жизнью. Все дело в том, что сейчас все мои мысли крутились вокруг театра. И если работой в магазине книг я не дорожу, то спектакль на Бродвее – тот билет, который я не могу (и не хочу!) упустить.

– Прости, мне такой вариант не подходит. – Я помотала головой. – Пусть все останется как есть. Найдем других режиссеров, если Хогарт меня выкинет…

– Пат. – Дориан начал отбивать ногой рваный ритм по соседнему стулу. – Ты знаешь, какая тесная эта сфера. Слухи вмиг разлетятся по студиям Нью-Йорка, а может, и за пределами города. Ты станешь ненадежной дивой, никто не захочет с тобой связываться.

Холод прошелся по позвоночнику. Я стану невидимкой даже здесь.

– Хм. Могу я подумать?

– Конечно. – Собеседник смягчился. – Дам тебе дружеский совет: соглашайся. Или скоро придется забыть о легких деньгах.

Что он может знать о легких деньгах?! Разве он стирает свою вагину до мозолей и харкает кровью от глубокого минета?!

Но я промолчала. Может быть, меня и не возьмут на Бродвей. Откажут в последнюю минуту. Так бывало с несколькими рекламами, кастинги которых я находила в рассылке. Иногда сразу отказывали, иногда давали надежду, но в итоге говорили, что выбрали кого-то другого. Кого-то более подходящего. Или меня пошлют после первого спектакля. Ребекка увидела во мне потенциал, но всего лишь на пробах. Через пару дней я сыграю в массовке «Золушки», и если Ребекка позовет меня на другую роль, то я откажу Дориану, а если нет… пусть в моих руках останется синица.

– Спасибо за шанс, – сказала я максимально вежливо. – Ты столько для меня сделал, Дориан, и я благодарна. Прошу, дай мне пару недель подумать. Мне нужно… утрясти некоторые дела.

– Хорошо, Пат. – Он не стал больше давить, а я испытала тошнотворную благодарность за его великодушие. – Это все, созвонимся.

Из квартиры Дориана я вышла настолько погруженная в мысли, что не заметила на лестнице фигуристую брюнетку. Врезавшись в ее внушительную грудь, я пискнула и начала извиняться. Девушка подняла на меня огромные голубые глаза, но не успела сказать и слова.

– Пат! Привет! – за ее спиной стоял…

– Кен?! – выпалила я.

Сердце сжалось, а в носу засвербело от непрошеных слез. Я и представить не могла, что так соскучилась по сумасбродному соседу, пока его не увидела. На Кене были его любимые потертые джинсы и белая футболка, а темные волосы он зачесал назад в модную укладку, словно уже был кинозвездой.

Мы обнялись.

– Знакомься, Белла, – представил Кен черноволосую красавицу. Ее ухоженная внешность напоминала о кинодивах шестидесятых: бледная кожа, родинка над пухлой верхней губой, застенчивый взгляд. – Она из куколок Вейхона. Мы пришли, чтобы забрать и прогулять ее деньги.

Белла показала Кену средний палец, а мне улыбнулась.

– Привет. Друзья Кена – мои друзья. Если у тебя есть свободное время, после встречи с Дорианом мы пойдем в ресторан на углу. Пойдешь с нами?

Я сомневалась всего несколько секунд. Предложение стать постоянной актрисой определенного режиссера осело камнем в желудке. Я не хотела решать, вернее, не знала, какое решение принять, поэтому отложила трудный выбор на другое время.

– Подожду вас на автобусной остановке.

– Мы быстро. – Белла обольстительно улыбнулись, и у меня перехватило дыхание. Она выглядела уверенной и точно знала себе цену. Что она забыла в логове больного ублюдка Вейхона?

Я спустилась вниз, села на скамейку и вцепилась ладонями в деревянную поверхность. Белла – девушка Вейхона. Его постоянная модель, такая же, какой меня хочет видеть Хогарт. Но есть весомое отличие – сценарии. И деньги, конечно же. Все всегда упирается в деньги.