– О, Патти… – Джон снисходительно поцокал языком. – Ты скоро все поймешь, милая, и с твоих губ перестанут слетать такие глупости. Что будешь пить? Коктейли безалкогольные.
– Жаль. Напиться в твоем обществе было моей целью.
– Тоже не забываешь о нашей ночи?
Моя челюсть едва не встретилась с полом, и я уставилась в меню.
– М-м-м… «Сабмиссив в сливках»? Звучит так себе.
– Вкусно, рекомендую, – Джон забрал у бармена бокал с ядовито-зеленой жидкостью. – Хочешь, я выберу напиток?
– Удиви меня.
– Грэг, «Капитуляцию».
Бармен засуетился, а я выгнула бровь и спросила:
– Призыв к действию?
– Ни в коем случае, мне нравится с тобой мучиться.
Когда-нибудь я куплю скотч и заклею ему рот, и себе заодно – чтобы никогда с ним не разговаривать. Я вновь отвернулась к залу: впитывала энергетику. Скоро люди будут тратить сотни тысяч долларов, чтобы находиться в «Эль-Эль», наслаждаться побоями и причинять боль. Дикость, мерзость, но… завораживает. Что Джон придумал для меня?
Коктейль на вкус слегка пряный, словно крепкий глинтвейн. Мы пили, слушали музыку – жанры менялись молниеносно, от старого рока до современного техно. Я отважилась спросить:
– Ты не веришь, что у меня получится понять БДСМ?
– Нет, – спокойно ответил Джон. – Ты не создана для Темы.
– Почему не послал меня куда подальше? – вспылила я.
Он допил свой коктейль, прежде чем ответить:
– Слышал много историй о хреновых Доминантах, и переобучал подобных, и собирал по кусочкам травмированных саб… – Джон хмыкнул. – Иногда буквально – отвозил в больницу или оказывал первую медицинскую помощь.
Я поежилась.
– Воплотим твои фантазии под моим строгим контролем…
– Это не фантазии, а необходимость.
Джон не отреагировал на мою ремарку.
– Не исключаю, что тебе понравится.
– Пф-ф. Звучит как вызов.
– Вызов обществу – его законам и правилам. Идем?
На втором этаже царила совсем другая атмосфера: более интимная и величественная. В воздухе витал аромат благовоний, дорогой кожи, теплого воска. На стенах висели светильники, похожие на факелы, и картины эпохи Возрождения. Вдоль коридора расположились комнаты, их двери были обиты тканью – вероятно, для звукоизоляции.
– Что это за место? – спросила я шепотом.
– Храм.
Вокруг действительно ощущалась некая величественность, и я испытала почтение к чужим законам, но все равно скрестила руки на груди:
– Храм? Серьезно, Клоун?
Джон не улыбнулся.
– В «Эль-Эль» не придут случайные люди. Только те, кто ценит силу власти… – Его голос прервал крик, раздавшийся с первого этажа – громкий, едва ли человеческий. Мои плечи покрылись мурашками, а Джон как ни в чем не бывало добавил: – И подчинения. Не волнуйся, это работники клуба проверяют девайсы, – объяснил он.
– Вы сумасшедшие, – пробубнила я.
– Представь, что делали бы эти безумцы, если бы не стали тематиками. Сколько реального вреда они бы причинили. Доминанты как дрессированные тигры: они приструнили свою дикую природу.
Он говорит о себе тоже? Он – в их числе? Он способен на «реальный вред»?
– Нам наверх. – Голдман не дал мне развить опасную мысль. Он указал на лестницу в конце коридора, и я быстрым шагом направилась наверх. Волосы на затылке стояли дыбом. Вдруг наверху – хуже?
Но я снова спрятала страх за подколом:
– Мы только начали, а ты уже решил показать мне последний этаж?
Джон рассмеялся.
– Поверь, самое интересное происходит в подвале, и туда тебе пока не стоит ходить.
– Как скажешь, Синяя Борода[29], – проворчала в ответ.
Третий этаж контрастировал с предыдущими, но не так, как я думала. Я словно попала в офисное здание: светлые стены, флуоресцентные лампы, бежевый паркет, десяток закрытых комнат.
Встретив мой вопросительный взгляд, Джон объяснил:
– Классы для обучения, кабинет психолога и кабинет медработника, а также мой… то есть кабинет Дерека.
Голдман нахмурился и обогнул меня, пройдя дальше по коридору.
– Знаешь, Джон, я и забыла, что не ты владелец клуба.
– Мхм… – пробубнил он, отперев дверь.
Когда я оказалась в кабинете, то словно заглянула в спальню своего соседа по квартире. Книжные полки, ковры, дубовая мебель.
– Серьезно! – воскликнула я. – В клубе есть все, что тебе нравится: роскошь, элегантность, пытки… – прислушалась: – Опера! Ты поставил в плейлист БДСМ-клуба оперу?!
– Она расслабляет, – смутился Голдман. Но тут же придал голосу деловой тон: – Присаживайся, Патриция. Я не владею клубом, но дорожу им. Если ты решила остаться, то должна знать правила. Соблюдать их. Починяться. – Он ухмыльнулся, заметив, как я скривилась, едва снова не нагрубив. – Сегодня мы либо подпишем договор Дома и сабы, либо забудем обо всем. Ты не передумала?
– Нет.
Я села на диван. Вернее, упала. Ноги почти не держали.