В эйфории после спектакля и в предвкушении новых ролей я совсем забыла о реальной жизни. Но та догнала меня на следующий день, когда Дориан позвонил и спросил, согласна ли я стать «девочкой Хогарта». Пришлось пообещать, что я пойду на кастинг к Вейхону. Дориан дал мне три недели – раньше режиссер не мог меня посмотреть.

Всего пара недель, чтобы понизить болевой порог и окунуться в новую, извращенную действительность. Да, я сама предложила безумный план, но не могла представить, что мне придется испытать в компании Джона. Поэтому реальность снова напомнила о себе: после смены в магазине ко мне подошел темнокожий мужчина и указал на припаркованный автомобиль.

– Мистер Голдман просил отвезти вас, – сказал водитель.

Звучало как в кино. Выглядело так же: автомобиль с тонированными стеклами затормозил в районе Сохо на Манхэттене, и Джон Голдман, будто герой романтичного фильма, встретил меня… не с букетом роз, конечно. Он курил у неприметного трехэтажного здания. Фиолетовый пиджак, темные брюки, серебряные кольца на пальцах – элегантный образ подходил богемному Сохо. В то время я, в простеньком голубом платье, стоптанных кроссовках и пальто, будто попала сюда по ошибке.

– Не было необходимости заказывать такси. Я могла дойти пешком.

– И тебе привет, Кошечка, – отозвался Джон. – Меры предосторожности. Мы ценим конфиденциальность. Вдруг я напишу адрес, а кто-то украдет твой телефон? Или ты… – он слегка улыбнулся, – ты думала, что я беспокоился о тебе?

Жар опалил щеки. Я потерла запястье и отвернулась, чтобы Джон не увидел очевидную обиду. Голдман курил, а у меня было несколько минут, чтобы рассмотреть район. Я любила каждый сантиметр Нью-Йорка, но Сохо побаивалась. Чугунные фасады зданий напоминали стражей – они охраняли район от случайных гостей.

Когда-то в Сохо жили работники фабрик, чуть позже – вольные творцы: художники, музыканты, поэты. Их потеснили владельцы модных бутиков и дорогих ресторанов. Сохо – антракт в спектакле шумного Нью-Йорка. И никто не знал, что скрывалось за безмолвием улиц: студия звукозаписи для инди-артистов, мастерская художника, французский ресторан или… Я посмотрела на Джона. Закрытый БДСМ-клуб.

– Почему Сохо?

– Посмотри, – Джон указал сигаретой на здания вдоль улицы. – Выглядят так, будто их легко раздробить кувалдой, но внутри – чугун и сталь. Эти постройки скрывают истинную суть.

Как и ты. Но вслух я ничего не сказала.

Джон докурил и постучал в дверь три раза. Ручка повернулась: за дверью я увидела мужчину в черной маске, а за ним – темнота.

– Столько черного цвета, по кому траур? – попыталась пошутить, но горло сдавил спазм. Куда я лезу? Оно мне надо?

– Машина не уехала, – Джон словно прочитал тревогу в моих глазах и кивнул в сторону автомобиля.

– Не дождешься. Мне надеть какой-то бейджик?

– Клуб не работает, тут только персонал. Идем.

Несколько минут мы шли в полной темноте на ощупь, а потом оказались в большом зале. Черный цвет стен разбавляли фиолетово-неоновые вставки. Мебель кожаная и мягкая на вид. По углам квадратные столы с БДСМ-атрибутикой, скамьи, распорки. В глубине находилась барная стойка, а наверх вели две винтовые лестницы. Из колонок звучала приглушенная электронная музыка. Людей было немного, всего двое мужчин и женщина. Они сидели на диване в углу и пили коктейли. От меня не укрылся их типичный для тематиков стиль одежды: черная кожа.

Я перевела взгляд на Голдмана. Он с любовью смотрел на зал, и я бы ни за что ему не призналась, но дизайн выглядел шикарно: дорого, со вкусом.

– Добро пожаловать в «Эль-Эль», – спохватился Джон. – Мы в общем зале. Готова узнать, что ждет тебя на других этажах?

– Там, наверное, в гробах спят, не хочу людей тревожить, – пробормотала я, тщетно пытаясь скрыть нервозность за повседневным сарказмом. Хоть что-то привычное в незнакомом мире. – А те люди на диване выглядят как актеры дешевой постановки.

– Аккуратнее, тебе тоже предстоит сыграть в спектакле, – парировал Голдман. Он хрипло рассмеялся. – Не смотри на них. Никто не причинит тебе вреда. Кроме меня. И то если ты попросишь.

Он подтолкнул меня к бару.

– Только болтаешь, Джон.

Когда мы сели на круглые табуреты, он облокотился на барную стойку и окутал меня ароматом морского бриза и похоти:

– Еще слово, дерзкая леди, и я перегну тебя через подлокотник дивана, задеру платье и…

Мои бедра непроизвольно сжались.

– И?

– …и остановлюсь. Чтобы ты умоляла меня продолжить.

Я выругалась. Самовлюбленный придурок!

Пришлось собрать всю силу воли, чтобы достойно ответить:

– Ты уже терял контроль со мной, в номере отеля.

– Помню каждую секунду, Кошечка.

Его тон утратил веселье, а узел в моем животе затянулся туже. Клоун подозвал бармена, указал на коктейль в меню и обратился ко мне, пока бородатый мужчина в маске Зорро смешивал с чем-то спрайт.

– Выпьем и перейдем к делу.

– И ты перестанешь мной командовать, – вырвалось у меня.