Я открыла меню ресторана, и мои глаза полезли на лоб: цены накрутили подобно счетчику обнаглевшего таксиста в самом сердце Таймс-сквер!

– За мой счет. – Белла достала из кошелька несколько крупных купюр, и теперь мои глаза полезли уже не на лоб, а на затылок. – Гулять так гулять!

– Тебе не жалко… – начала я, но Белла перебила:

– Аванс никогда не жалко. Через пару недель Дориан отдаст всю зарплату, ее и положу на счет.

Моя челюсть мысленно валялась на полу.

– Это… тяжело? – спросила я, старательно подбирая слова. – Работать на… Вейхона? – подмывало сказать «извращенца», но я сдержалась.

Белла заказала несколько дорогих блюд и повернулась ко мне:

– В прошлом я несколько месяцев работала в БДСМ-клубе моделью. На мне неопытные Верхние отрабатывали приемы. Поверь, после них уже ничего не страшно, – Белла смеялась, а мои внутренности леденели с каждым ее словом. – На съемках тебе гарантируют безопасность, а если что-то идет не так, дают щедрые чаевые. – Она отодвинула край топа, провела по рубцу размером со спичечный коробок и объяснила: – Актер увлекся, мне заплатили тысячу долларов. Неплохо за незначительное увечье, да?

Я пожала плечами. Вероятность получить увечье – это уже плохо.

– Главное осознать, куда ты идешь, и желательно иметь низкий болевой порог. Его нетрудно понизить, – утешающе добавила Белла, когда мне не удалось подавить нервный смех. – Я научилась получать удовольствие от процесса. В жестких сценах все темные желания обретают смысл, а тормоза слетают. Любопытное зрелище.

Да уж…

Аппетит пропал, и я вяло ковырялась вилкой в салате: заказала самое дешевое блюдо, но и оно не лезло в горло. Нет. Абсурд. Я не могла понять Беллу, как не могла понять Джона, Дерека и… Астрид.

Поэтому осмелилась спросить:

– Тебе не кажется, что все происходящее с тобой – это… насилие?

– Пат. – Кен предупреждающе дернул головой и обратился к Белле: – Пат бывает ханжой. Не понимаю, как ее занесло в порно.

Белла лишь рассмеялась.

– Родители верили, что я стану врачом, а мне больше нравится, когда иглы втыкают в меня. – Белла съела кусочек сыра с плесенью и указала на меня вилкой: – Пат, я люблю свою работу, как и многие другие актрисы ее любят. Не следует нас жалеть. А если это не твое, что ж… не волнуйся. Хогарт ванильный режиссер. Ты ведь у него снимаешься? Отличный вариант, когда тебе не нужны большие деньги…

Стиснув вилку до побелевших пальцев, я сменила тему. Мне нужны деньги. Много и быстро. Тогда бы я смогла сосредоточиться на карьере в театре. Мне так понравилось присутствовать на репетиции. Я потерла виски. Голова разболелась. Слишком много информации для одного дня.

Весь ужин Белла и Кен болтали и делились сплетнями. Например, я узнала, что один порнорежиссер снял короткометражку о дикой природе и над ним смеялось все сообщество – как он посмел считать себя серьезным режиссером! А некая актриса поставила очередной мерзкий рекорд.

В нужные моменты разговора я кивала, но мыслями уплыла далеко – в квартиру к Джону, где я могла быть собой: готовить выпечку, смущать его современными песнями, дразнить за любовь к опере… и не думать о своих неудачах.

Джон выглядел более расслабленным. Он говорил, что пойдет в спортзал, но я догадалась, что он был на сессии, и эта мысль вызывала противоречивые чувства. Мне по-прежнему отвратительно все, чем он живет, но слова Беллы и воспоминания о горячем рыжем двойнике будто сместили фокус. Я поздоровалась с Джоном и спряталась в свою комнату. Не хватало снова возбудиться или сотворить какую-нибудь глупость.

Забравшись с ногами на широкий подоконник, я взяла телефон.

– Привет, мам.

– Патти! Как дела?

Голос мамы всегда был бесцветным. С самого детства я не могла разгадать ее интонацию. Она злилась? Обижалась? Расстраивалась? Или испытывала безразличие? Последнее ранило сильнее всего, поэтому я предпочла думать, что мама расстроена. Конечно же, из-за меня.

– Патти?

– Да, мам. Все хорошо. Меня взяли на Бродвей, представляешь? В спектакль! Я сыграю небольшую роль…

– В городе тихо после ухода шерифа, – перебила мама. – Все судачат, шепчутся. Мэр тоже планирует подать в отставку.

Я мысленно танцевала. Этот жирный циничный урод тянул Луксон на дно. Если мэром станет кто-то честный и справедливый, у города появится шанс на будущее.

– В магазине все как всегда. – Мама зевнула. – Считаю чужие покупки и выручку за день. Когда-то я работала главным бухгалтером в крупной компании…

Мой желудок сжался.

– Скоро, мам… Скоро вы сможете вернуться в Нью-Йорк. Я обещаю.

Мама вздохнула.

– Не волнуйся. У нас все в порядке. Твой отец пишет статьи в местную газету. Это, конечно, ниже его достоинства, но его тянет к любимому делу. Ты же понимаешь, да? Ты пошла в него. Этим я оправдываю все, что случилось. Тебя так тянуло на ту демонстрацию…