Сузив глаза, я смотрел на возвышающийся помост, когда гул разговоров заполнил зал. С места, где я стоял в алькове, мне открывался беспрепятственный обзор. Несколько королевских гвардейцев уже стояли по флангам двух кресел, на которые вскоре должны были сесть герцог и герцогиня. Я прислонился к мраморной колонне, гадая, что принесет это заседание. Обычно это было не более чем шоу богачей, целующих задницы Вознесенных. Как Страж Вала, я не обязан был посещать эти мероприятия, но я посещал их, потому что их посещала Дева. По этой же причине многие из тех, кто толпился на главном этаже, приходили каждую неделю, но так и не заговорили.

Они тоже были здесь ради нее.

Вероятно, потому, что считали ее еще более близкой к богам, чем Вознесенных. Мне было интересно, что она думает об этом. Верила ли она в это? В то, что боги выбрали ее? Еще несколько дней назад я бы предположил, что да. Я много чего предполагал…

Толпа затихла.

Герцог и герцогиня вошли в зал под аплодисменты, которые были явно вялыми. Интересно. Мое внимание было приковано к боковой двери, когда Вознесенные заняли свои места.

Первым вышел Виктер, его рука лежала на рукояти меча, настороженность была прописана в каждой черточке его обветренного лица.

При появлении Девы толпа погрузилась в полную тишину и неподвижность. Ни единого звука, даже кашля не было слышно, когда она прошла и встала слева от кресел. Тишина была такая… Я быстро оглядел лица, которые мог видеть. Все смотрели на помост, сосредоточившись на ней, даже члены Двора — Вознесенные, Лорды и Леди, стоявшие впереди. Я узнал Леди в ожидании, которую часто видел вместе с Девой, — с теплой смуглой кожей и вьющимися волосами. Она выглядела полусонной. А вот смертные улыбались. Некоторые были близки к радостным слезам. Другие просто смотрели в благоговейном ужасе. Улыбки были благоговейными.

Боги.

Герцог заговорил, начав, как обычно, с чтения письма, присланного из столицы. Я сомневался, что его написали король Джалара или королева Илеана. Они были слишком заняты тем, что вели себя как абсолютные злодеи.

Дева была так же неподвижна, как и накануне утром, когда Кила хоронили. Позвоночник прямой, взгляд устремлен вперед, руки сцеплены на талии. Все изменилось, как только один из распорядителей герцога объявил о присутствующих и попросил их выйти вперед для выступления. Все началось с того, что она переложила руки: левую на правую, а затем снова правую на левую. Я наблюдал за ней, сдвинув брови. Пока люди приступали к еженедельной традиции целования задниц, она переминалась с ноги на ногу, стоя на месте. Иногда она ерзала во время этих занятий, но обычно в самом начале, а потом всегда успокаивалась. Ей было не по себе? Тревожно? Или это последствия того, что случилось с Килом? Очевидно, что этот человек нравился ей настолько, что она почтила его память, посетив его похороны.

Виктер наклонился к ней сзади и что-то прошептал. Дева кивнула, потом успокоилась. Я окинул взглядом толпу, заметив, что многие не обращают внимания на то, что говорят люди герцогу и герцогине. Вместо этого они были сосредоточены на ней, как и я. Неужели это и было источником ее дискомфорта? Но почему сегодня это беспокоило ее больше, чем когда-либо прежде? Мой взгляд устремился к потолку и ее тезке. Пенеллаф. Я не знал больше никого, названного в честь богов. Никто в Атлантии даже не осмелился бы сделать это. А вот ее родители — да, и я был уверен, что ее наречение — это еще один целенаправленный акт, инициированный Кровавой Короной…

— Ты трахаешь герцогиню? — Низкий, гнусавый голос лейтенанта Смита раздался у меня за спиной.

Я улыбнулся его вопросу, не отрывая взгляда от помоста. От Девы.

— Насколько мне известно, нет.

Наступила тишина, и я понял, что мой отказ повернуться к нему заставил лейтенанта взорваться тихой яростью.

Смит переместился и встал рядом со мной.

— Тогда как, черт возьми, тебя выдвинули на место Кила?

— Это тебе придется спросить у командира, — ответил я.

— Я так и сделал, — огрызнулся он. — Все, что он сказал, это то, что ты наиболее квалифицирован.

— Ну, вот и все. Ты получил свой ответ.

— Это полная чушь. Ты здесь всего несколько месяцев. Есть много тех, кто обладает более высокой квалификацией.

Я посмотрел на него.

— Например, ты?

Его щеки стали еще более румяными. Он не ответил. Да и не нужно было. Я улыбнулся, возвращая свое внимание на помост. К ней. Дева снова начала ерзать.

Смит наклонился так близко, что его плечо коснулось моего. Мне захотелось повернуться и свернуть ему шею. Меня остановила не мораль, хотя именно она должна была бы стать причиной. Убивать людей за то, что они раздражают, скорее всего, не считалось достаточно веской причиной. Он жил только потому, что убийство его на глазах у сотен людей вызвало бы ненужный драматизм.

— Что-то здесь не так, — прорычал Смит. — И я докопаюсь до истины.

— Удачи тебе, — пробормотал я.

Он выругался под нос и отвернулся от меня, угрюмо двигаясь вдоль края алькова. Я смотрел ему вслед, думая о том, что велика вероятность того, что ему придется умереть.

Ну что ж.

Я вернул свое внимание к Деве. Какой-то мужчина говорил о том, как велика роль герцога и герцогини.