— Здесь не на что смотреть, Мэдди, — сказал Лев маленькой фигурке, появившейся в щели двери. — Иди к своей маме.

Лев подождал, пока ребенок закроет дверь, а затем открыл ту, перед которой мы стояли. Запах смерти чуть не сбил меня с ног.

— Боги, — пробормотал Киеран, опуская руку на рукоять своего короткого меча.

Лев шагнул внутрь, остановившись, чтобы включить стоящую рядом газовую лампу. Тусклый желтый свет зажегся, заливая слабым светом всю переднюю комнату. На полу лежало тело, завернутое в белое белье.

— Кто это? — Спросил я, глядя на лужу красного цвета, которая образовалась на полу.

— Вернер Аргус, — сказал Лев, прижав руку к ноздрям. — Он превратился в Жаждущего.

— Он был охранником? — Спросил Киеран, когда из глубины квартиры донесся слабый звук. — Охотник?

Лев покачал головой.

— Со слов соседей, он был дворником, чистил улицы. Родился и вырос здесь. Никогда не выезжал за пределы города. Ни разу.

— Значит, им питались, а он остался и превратился здесь? — Предположил Киеран, в его тоне слышалось отвращение. — Вампиры становятся еще более неряшливыми.

Лев ничего не сказал, когда я перешагнул через беднягу, который проводил свои дни, очищая улицы от всякого дерьма для тех, кто неизбежно убил его.

Я заглянул в небольшую кухонную комнату. Столешницы были чистыми, огонь в очаге давно потух. Я проверил котелок и обнаружил, что бульон уже остыл. Никакого беспорядка не было. Люди, жившие здесь, старались поддерживать порядок. Звук повторился, привлекая мое внимание к закрытой двери в заднюю комнату, вероятно, спальню. Я не мог определить, что это за странный… булькающий звук.

— Где жена? — спросил я, прекрасно понимая, что Лев не стал бы никого вызывать для обращенного смертного в пределах города.

Конечно, всегда было несколько удивительно, что Вознесенные были так чертовски безрассудны, но это было не так уж редко.

— Там…

Лев кивнул на закрытую дверь.

— Она мертва.

Он провел ладонью по льняной рубашке и жилету, в которые был одет. Его рука дрожала.

— С… с этим.

— С этим? — Повторил Киеран.

Я подошел к двери, заметив, что Лев не отошел ни на шаг. Мертвый Жаждущий или его жертва не заставили бы его оставаться на месте. Его нежелание было связано с тем, что это было.

Я толкнул дверь, опустив руку к кинжалу у бедра. Дурманящий запах гнили почти заткнул мне рот, когда я обследовал освещенную приглушенным солнечным светом комнату с одним окном.

— Черт, — выругался Киеран, поднимая что-то с пола.

Оно зазвенело.

— Здесь есть ребенок?

Я вошел в комнату и посмотрел в сторону кровати. Я нашел жену. Она лежала на полу в позе эмбриона, каштановые волосы прилипли к лицу. Одна рука была вытянута, на ней виднелись глубокие царапины. Пальцы были скрючены, словно она умерла, и тянулись к…

На полу стояла маленькая люлька. Внутри шевелилось комковатое белое одеяло, испачканное ржаво-коричневой субстанцией.

И снова раздался этот звук — тихий булькающий звук, переходящий в низкий, пронзительный вой изнутри люльки. Волосы на моем затылке встали дыбом.

Я застыл на месте, глядя на упавшую кроватку и не в силах пошевелиться, и так продолжалось, казалось, целую вечность. Только когда я почувствовал приближение Киерана, я смог заговорить.

— Пожалуйста, скажи мне, что это не то, что я думаю.

— Я… я бы хотел, — хрипло сказал Киеран. — Но, скорее всего, я думаю так же, как и ты.

Никто из нас не шелохнулся, когда под одеялом показались две руки. Две маленькие руки. Крошечные.

— У них родился ребенок, — сказал Лев из-за открытой двери.

Он подошел достаточно близко, чтобы его можно было увидеть. Но не слишком близко. Я не мог его винить.

— Маленькая… Маленькая девочка. Меньше года, по словам мамы Мэдди.

— Не может быть, — отрицал Киеран. — Они бы не смогли…

— Я хочу в это верить.

Я сглотнул.

— Что даже вампиры не могут быть настолько развратными и жестокими, но я бы солгал.

Я заставил себя идти вперед, обходя мать. Из-под одеяла доносился гортанный звук, искаженное воркование. Боги, подумал я, потянувшись вниз и ухватившись за край некогда плюшевого одеяла пальцами в перчатках. Я рванул его в сторону.

— Чертовы боги.

Киеран отшатнулся назад, его рука упала с рукояти короткого меча.

На меня смотрел полуобморочный младенец с глазами цвета крови, впадины которых были похожи на темную ночь, и ужасно бледными пухлыми щечками, перепачканными засохшей кровью. Он напрягся, подняв ко мне маленькие ручки, как будто хотел, чтобы я взял его на руки. Но на крошечных пальчиках были острые когти, которые вспороли бы кожу.