— Дева — не ребенок. Она молодая женщина, у которой очень мало опыта и знаний о мире.

Я чуть не рассмеялся от того, насколько он был неправ.

Его пальцы продолжали постукивать.

— Она также не общалась близко с мужчиной своего возраста.

— Я не заинтересован в соблазнении Девы, если это вас беспокоит, Ваша Светлость.

Тирман рассмеялся, пренебрежительно махнув рукой.

— Меня это не волнует, — сказал он, оставив меня гадать, почему он так уверен в себе. — Меня больше беспокоит то, что она может увлечься и тем самым отвлечься. У нее есть… привычка не устанавливать границы между собой и другими.

То, что он сказал, и то, чего он не сказал, разожгло мое любопытство.

— Я также не собираюсь становиться ее спутником или другом.

Он поднял бровь.

— Она может быть удивительно очаровательной — ее невинность, то есть.

Хотя он был прав в том, что она очаровательна, ее невинность здесь ни при чем.

— У нас с ней не было бы абсолютно ничего общего, чтобы сблизиться или даже поговорить.

Это была правда.

— Она — работа. Долг. Для меня это большая честь, но не более того.

— Ну что ж, хорошо, — проворчал Тирман. — Мне нужно кое-что обсудить с командиром. Он сообщит тебе о моем решении.

— Благодарю вас, Ваша Светлость.

Я поклонился, затем выпрямился и повернулся к двери.

— Еще кое-что, — окликнул Тирман.

Я повернулся к нему лицом.

— Да, Ваша Светлость?

— Если ты станешь стражем Девы, то должен знать, что если ей будет причинен вред, пока она находится под твоим присмотром…

Свет фонаря отражался от его черных глаз.

— Ты будешь заживо сожжен и повешен, чтобы весь город мог засвидетельствовать твою несостоятельность.

Я кивнул.

— Я не ожидал ничего другого.

ПРИРОДНЫЙ ПОРЯДОК ВЕЩЕЙ

Каждый раз, когда я смотрел на одиннадцать богов, нарисованных на потолке Большого зала, у меня возникали вопросы.

Начиная с того, кто, черт возьми, был этот бледный, беловолосый бог ритуалов и процветания? Вознесенные называли его Перусом, но он никогда не существовал. Полагаю, им пришлось придумать бога для своих ритуалов.

Мой взгляд скользил по потолку, пока горожане входили в длинную белую палату из мрамора и золота, осторожно обходя серебряные урны, наполненные белыми и фиолетовыми цветами жасмина. Тот, кто рисовал эту картину, был талантлив: он передал мрачные выражения лиц Йоны, Рахара, а затем Рейна, бога простых людей и конца, часто изображаемого в Атлантии. Рыжие волосы Эйос, богини любви, плодородия и красоты, были яркими, как огонь, и не потускнели за годы, прошедшие с момента росписи потолка. Богиня мудрости, верности и долга Пенеллаф выглядела спокойной и безмятежной, а богиня охоты Беле, такой, какой я ее себе представляю в бодрствующем состоянии: как будто она сейчас ударит кого-то по голове своим луком. Даже различные оттенки кожи, от насыщенного коричневого цвета Теона, Бога Согласия и Войны, и его близняшки Лайлы, Богини Мира и Мести, до более глубокого, холодного черного цвета кожи Сайона, Бога Неба и Почвы — были прорисованы с изысканной детализацией. Это навело меня на мысль, что художник был атлантийцем или, по крайней мере, выходцем из Атлантии.

А вот Никтос, Царь Богов, был изображен так, как он был изображен на всем Солисе: его лицо и форма были видны только в серебристом лунном свете. Почему его скрыли — непонятно, как и то, что Вознесенные, похоже, стерли все упоминания о его Супруге. Ее имя и облик не были известны нам, но мы знали о ее существовании. Легенда гласила, что это связано с чрезмерной заботой Никтоса о своей Королеве, но то, что Вознесенные полностью вычеркнули ее, всегда казалось мне целенаправленным действием. Странный, как и решение скрыть внешность Никтоса. Должна была быть причина. Аластир как-то сказал, что в глубине души Вознесенные боялись гнева Царя Богов и не могли заставить себя смотреть на него. Возможно, это и так, но это не объясняло того, что все записи о его Супруге были уничтожены до такой степени, что большинство людей в Солисе ничего о ней не знали.

Я опустил взгляд, пропуская белые знамена с золотым королевским гербом, которые висели от потолка до пола, между многочисленными окнами, занимавшими весь зал. Старый гнев закипал. Белый и золотой — цвета герба Атлантии. Их символ был создан по образцу нашего.