— Оба проявят сдержанность, если вы все заткнетесь на пять секунд, — ответил Аттес.

Кин дернул головой в сторону брата.

— Однако, в отличие от них, я не нуждаюсь в сдержанности, — Аттес оглянулся через плечо. — Подумай об этом, прежде чем что-то мне говорить.

У Кина отвисла челюсть, и он подался вперед, скрестив руки.

Аттес ухмыльнулся.

Келла прочистила горло.

— Значит, вы двое будете править равно?

Сделав шаг назад, Эш поднес мою руку к своему рту. Он поцеловал ее, а его глаза встретились с моими.

— И да, и нет, — сказал он, опуская мою руку и отпуская ее. Мое сердце практически растаяло. — Мы будем править наравне с другими Первозданными.

По тронному залу пронесся тихий звук, и ни один Первозданный, стоявший передо мной, не выглядел потрясенным. Они не ожидали этого, и их ошеломленное молчание должно было быть хорошим. Так и должно было быть.

Фанос пришел в себя первым.

— Что именно ты хочешь сказать?

— Я не считаю, что один человек должен править всеми, и не верю, что двое должны контролировать все, — сказала я, сдерживая надежду. — Должен быть… баланс. И все мы должны быть заинтересованы и нести общую ответственность за все решения. Должна быть справедливость, и я думаю, что это единственный способ.

— Дворы были созданы не для этого, — в голосе Фаноса звучало недоверие.

— И что? — сказала я. — То, что этого не было сделано, не означает, что этого не может быть.

— Но это так, — настаивал он. — Древние задумывали не это.

— Не хочу показаться повторяющейся, но… и что? — ответила я. — Нет закона, запрещающего подобное.

Глаза Фаноса расширились, как будто я предложила поджечь все храмы в царстве смертных.

— Кто-нибудь из вас думает, что Колис предложит разделить с вами власть? — спросил Эш. — Настоящей силой, которая дается без условий?

— А служить тебе можно без условий? — спросил Фанос.

Я открыла рот, но остановилась, покачав головой.

— Служить нам не совсем без условий, но мы никогда не попросим вас пожертвовать своим народом. И я, — я тяжело сглотнула, — искренне сожалею о том, чем тебе пришлось пожертвовать.

Фанос опустил взгляд, его челюсть затвердела.

— Мы с Никтосом не совершенны. Я уже совершила серьезные ошибки, и я уверена, что мы совершим еще не одну, но мы никогда не попросим вас убить кого-то, кто нам неприятен, или наказать кого-то, кто вам дорог, потому что мы недовольны вами, — продолжила я. — Мы не будем убивать невинных, чтобы доказать какую-то несущественную точку зрения или загладить мнимое оскорбление. Мы не станем нападать на вас из-за разницы во взглядах, — я взглянула на Весес. — Мы не будем стремиться унизить вас, чтобы утвердить свою власть или развлечься.

Черты лица Весес заострились, и я увидела оттенки серого под ее плотью.

— Мы не будем лишать людей свободы ради нашего извращенного удовольствия и не будем настраивать вас друг против друга, — я подняла подбородок. — Мы не хотим войны, которая перекинется на смертных. Мы не хотим, чтобы Илизиум пропитался кровью богов и дракенов. Все, о чем мы просим, — это чтобы вы выступили вместе с нами против Колиса.

Тишина встретила мои слова.

— Есть еще одна вещь, о которой каждый из вас должен знать, прежде чем сделать выбор, — сказал Эш. — Двое из вас не получат возможности сделать этот выбор.

— О, интересно, кто эти двое? — Кин звонко рассмеялся и отошел на несколько футов вперед. Самодовольная улыбка исказила его красивые черты. — Я бы предпочел, чтобы меня трахнула одна из моих гончих, — сказал он, заставив Весес скривить губы, — чем присягать на верность кому-то из вас.

Мои губы изогнулись в небольшой улыбке, когда я встретила его взгляд. Я не отвела взгляд, когда Эш подошел к краю помоста.

— Можешь идти и уходить, Весес, — сказал он.

Первозданная богиня обрядов и процветания вскинула брови.

— Так вот как все это происходит? Ты даже не собираешься просить меня о поддержке?

Я закатила глаза.

— Нет, — ответил он. — Мы уже знаем, на чем ты основываешься, и даже если бы ты предложила ее, она нам не нужна.

Она резко вдохнула.

— Тогда зачем меня вообще сюда вызвали? Кроме как для того, чтобы вы захотели удостоиться моего присутствия?

Я снова закатила глаза.

— Мы хотели, чтобы ты узнала, что у тебя могло быть, — от улыбки Эша у меня по позвоночнику побежали мурашки. — Настоящая свобода. Без страха. Настоящая сила. Теперь у тебя будет то, чего ты заслуживаешь. Ничего.

Ее подбородок опустился, а в глазах вспыхнул эфир.

— Это было неоправданно грубо. Я помню время, когда ты не…