— И все же, — добавила я, уловив небольшую ухмылку, от которой на щеке Аттеса появилась ямочка. — Мне не нужна ваша преданность только из-за сущности, текущей по моим венам, или из-за короны на моей голове. Если подумать, — сказала я, потянувшись к короне. Я подняла ее, зацепив несколько волосков. Золото сверкнуло, и я оглянулась на Эша. Он наблюдал за мной, с любопытством, но не с беспокойством. Его глаза были цвета расплавленного серебра, горячие и яркие. Я снова посмотрела на него. — Я не должна носить эту корону.

Рейн закрыл глаза, а Белль обменялась нервными взглядами с Сайоном и Рахаром.

Весес все еще продолжала ухмыляться.

У меня возникло желание швырнуть корону ей в лицо, но я поборола это желание и жестом заставила ее… ну, я заставила ее отправиться туда, куда должна была отправиться корона, когда она мне не нужна. Когда она исчезла из моей руки, я понадеялся, что не отправила ее в Бездну.

— Уверена, некоторые из вас думают так же. Или думали. Я знаю, что так и было, — призналась я.

Горловой голос задел все мои нервы.

— Что ж, — протянула Весес, — я рада, что мы с тобой на одной волне.

Моя голова метнулась к ней, но я не успела ничего ответить.

— Если ты еще раз прервешь мою жену, — сказал Эш, его голос прозвучал холодным предупреждением, от которого пламя над свечами затрепетало, — ты окажешься без возможности делать это.

Рот Весес захлопнулся. Я не думала, что только гнев окрасил ее щеки. Угроза Эша задела ее чувства, и это было совсем нехорошо.

Но Весес была в полном замешательстве.

Я улыбнулась ей.

— Я говорила о том, что считаю, что не должна носить корону. Не потому, что я родилась смертной, и не потому, что никогда не было королевы богов.

— Или потому, что сущность внутри тебя исходит от Эйтоса, — проговорила Майя, ее хриплый голос был ровным, когда она кивнула в сторону Эша. — А от него?

— Даже не из-за этого, — сказала я, держа руки по бокам открытыми. — Однако я собираюсь сказать то, что уже думали многие, включая меня. Никтос должен быть истинным Первозданным Жизни.

Кто-то на полу удивленно вскрикнул, и я почувствовала, как Эш зашевелился и подошел ко мне ближе. Черты лица Фаноса заострились, а верхняя часть его тела наклонилась вперед.

— Не из-за того, кем был его отец, и не по праву рождения. Как человек, рожденный смертным, я, как никто лучше, знаю, что рождение не делает тебя достойным преданности. Как и гендерный фактор, — сказала я, поймав взгляд Фаноса. — Никтос заслужил любую лояльность, которую вы можете испытывать по отношению к нему. Он сделал это кровью и жертвами. Вы знаете, его. Он достоин вашей преданности, хотите вы это признать или нет.

Свечи сверкнули на жемчужной короне, когда Майя наклонила голову.

— Да.

— Но он не истинный Первозданный Жизни, — сказала я, на мгновение задержав на ней взгляд. — И Колис тоже, — я сделала небольшой вдох. — Но вы все это уже знаете. Так же, как вы знаете, что Колис заслужил вашу преданность с помощью манипуляций и страха. Вы все его знаете. И вы знаете, что он не достоин вашей верности.

— Это кощунственно, — безразлично заявил Фанос. — Как и то, что ты сделала сегодня.

— Ты считаешь это кощунством? — нам нужно было переманить Фаноса на свою сторону, но неверие и гнев захватили мой язык. — Разве ты не думал так, когда Колис убил жену Эйтоса только потому, что его брат отказался воскресить для него смертную?

— Смертную, которую он любил, — возразил он. — Сотория…

— Не говори о Сотории, — эфир запульсировал во мне, и уголки моего зрения снова стали золотисто-серебристыми. — Ты ничего о ней не знаешь. И даже не смей оправдывать его действия передо мной. То, что он испытывает к ней, — не любовь. Это больная, извращенная одержимость.

С неба донесся глубокий, грохочущий зов дракена.

Я медленно выдохнула, загоняя гнев обратно.

— Разве не кощунственно было, когда Колис в гневе нападал на других, убивая женщин и мужчин? Детей? — я подождала, пока кто-нибудь ответит. — Нет? А как насчет того, что он украл угли у вашего короля и установил себя в качестве такового? — мой взгляд скользнул по тем, кто стоял внизу. — Разве это не кощунство, когда он свернул шеи моей семье без всякой причины, просто так, чтобы поиздеваться?

— А как насчет того, что ты убила Эмбриса? — с вызовом спросила Весес.

Моя спина напряглась.

— Мне не следовало этого делать. Я потеряла контроль над собой.

В тронном зале воцарилась полная тишина. Никто, даже Кин, не ожидал от меня таких слов.

— И я буду вечно нести позор за свои действия. Не потому, что я убила его. Я не могу заставить себя переживать за него, — сказала я. — Но я сожалею о последствиях своих действий, за которые пришлось расплачиваться невиновным.

Мышцы на челюсти Кина дрогнули, когда он сложил руки на груди.