— Ты даже не представляешь, каких усилий мне стоит не поиметь тебя, — эссенция жарко пульсировала, нарастая вместе с моим гневом. — Так что не заканчивай то отвратительное, извращенное, что собиралось вырваться из твоего рта.

Ее руки разошлись, и кожа снова истончилась, показав серый блеск под ней.

— И ты не представляешь, чего мне стоило не сделать то же самое.

— Ты с ума сошла? — Аттес мотнул головой в ее сторону. — Ты действительно собираешься угрожать ей?

— Не пытайся вразумить эту тупую суку, — бросила Белль. — Я хочу посмотреть, что будет, если она попытается что-то сделать.

Весес ухмыльнулась, не сводя с меня пристального взгляда.

— Я уже пыталась образумить тебя. Я предупреждала тебя, что ты пожалеешь о том, что не согласилась на сделку с Колисом. То, что случилось с твоей семьей, — твоя вина.

Я напряглась.

— Уходи, — приказал Эш. — Сейчас же.

Весес рассмеялась и отступила назад. У ее ног собрались нити тумана.

— Вы все совершаете ошибку, — бросила она, резко взмахнув рукой. — Вот увидите.

— Весес? — позвала я. Ее сузившийся взгляд метнулся к моему. Я улыбнулась ей. — Скоро увидимся.

Первозданная богиня с шипением исчезла.

— Судьбы, я ненавижу эту суку, — пробормотала Белль.

Майя рассмеялась и провела руками по бедрам.

— Мы с тобой полностью солидарны.

— Кин? — сказал Эш.

Первозданный поднял взгляд на помост и ухмыльнулся. Я подождала, пока его высокомерный взгляд встретится с моим, и сказала: — Ты умрешь.

Улыбка сползла с его лица. Стало так тихо, что можно было услышать, как падает булавка.

— Ты очень похожа на Колиса, — заметил Фанос.

— Я сказала, что не буду править, как Эйтос или Колис. Я не буду излишне жестокой или грубой, — пояснила я. Вспомнив слова Аттеса, я подняла подбородок в сторону Кина. — Но я не буду снисходительной до глупости. То, что ты сделал, и то, чему ты способствовал, отвратительно. Мы никогда не сможем добиться настоящих перемен, если ты будешь рядом с нами.

Глаза Кина сузились, и он повернул голову к Аттесу.

— Что ты можешь сказать по этому поводу, брат?

Аттес не обернулся, и я понял, что его слова задели его.

— У меня нет брата.

— Так вот что ты чувствуешь? — усмехнулся Кин.

— Это то, что ты натворил.

Плоть Кина истончилась, обнажив под собой клубящиеся оттенки серебра. Из него полился туман, когда я выдержала его взгляд. Некоторое напряжение с плеч Аттеса спало, когда он ушел.

Взгляд Фаноса встретился с моим, а затем переместился на Эша.

— Ты прав. Мы все просто выживали, — сказал он. — Но даже если тебе удастся заставить Колиса отказаться от своего правления, он не подчинится. Ты глупец, если веришь в это. Он будет мстить всем, кто выступал против него, и тем, кто даже помышлял об этом.

Я напряглась.

— Я знаю, что ты не хочешь этого слышать, или, возможно, тебе это не нравится, но даже если Колиса уберут из Далоса, он просто так не уйдет. Он захочет возмездия.

Я хотела сказать ему, что простое вытеснение Колиса не является нашей конечной целью, но инстинкт подсказал мне, что нужно молчать.

— Колис слишком силен. Он будет сопротивляться, — заявил Фанос, и я взглянула на Рахара и Сайона. Первозданный не выглядел довольным. — И он будет драться грязно, — его взгляд переместился на меня. — Ты это уже знаешь, — он тяжело выдохнул и поднял подбородок. — Мне жаль, но я не могу поклясться в верности ни одному из вас или оказать поддержку.

Горькое разочарование нахлынуло, и его тяжесть стала почти сокрушительной. Мы предложили ему шанс править на равных и жить без страха. Как он мог отказаться от этого? Но я уже знала ответ. Страх. Все оставшиеся Первозданные и даже те двое, что ушли, в прошлом испытали на себе всю тяжесть гнева Колиса.

— Значит, ты будешь на стороне Колиса? — потребовал Эш, его голос холодной тенью скользнул по полу и стенам.

— Я предпочел бы не вставать на его сторону, — ответил он.

Я нахмурилась.

— Но у тебя не будет выбора.

— Нет, если только он не заставит меня. А до тех пор я останусь на своем острове и не буду вмешиваться, — подтвердил он, и Сайон ухмыльнулся. Первозданный не прогадал. — Тебе не нравится мой ответ?

— Я не удивлен твоим ответом, — поправил Сайон. — Видишь ли, это не твоя проблема, пока она не стала твоей. Ты считаешь, что непричастность снимает с тебя ответственность за то, что произойдет, но дело в том, ваше высочество, что ничего не делать — значит уже что-то делать.

Челюсть Фаноса затвердела, когда он уставился на бога, который когда-то служил ему. Прошло мгновение.

— Значит, так тому и быть, — его серебристый взгляд остановился на нас с Эшем. — Я надеюсь, что у меня есть выбор и мне позволят уйти, в отличие от того, что у меня не было выбора, чтобы прийти сюда.

Я посмотрела на Эша, и он кивнул.

— Ты можешь уйти, — сказала я. — Никто тебя не остановит.