И она, вторая дочь, с кровью, полной пепла и льда, предназначенная для будущего короля, призвала истинного Первозданного, а затем восстала как Кровь и Кость

И то, что мы увидели тогда, когда старые боги восстали, а Первозданного ослабили, потрясло даже самых старших из нас. Мы видели будущее, которое должно наступить, но этот конец был другим.

Это будет начало, пропитанное кровью. Каждый выбор — от момента, когда первый виктор пожертвовал собой, чтобы спасти Серебряную королеву, до падения Сотории со скалы; когда Никтос прокричал на весь мир и вознес смертную, чтобы сделать ее королевой богов; неудача первой дочери и рождение второй; отчаянная любовь товарища и отчаяние матери — и каждое действие было порождено одной и той же эмоцией.

Будь то безответная или желанная любовь. Будь то любовь между братьями и сестрами, которые так и не смогли забыть о потере другого, или к своим детям еще до их появления на свет. И неважно, была ли она скреплена бесконечным горем между истинными родственниками по сердцу или побуждала мать вонзить кинжал в сердце своего истинного друга вместо дочери. Все было одинаково. Некоторые великие. Некоторые ужасные. И это приводило королевства на грань того, что должно было произойти.

Она была самым эгоистичным и альтруистичным существом во всех королевствах, более могущественным, чем Древние, и единственным, что могло разорвать нити судьбы. Это была единственная надежда королевства.

Любовь.