Четыре.

Пять.

Я считала между вдохами, когда каждая фибра моего существа кричала о мести. Но я стиснула зубы и заставила себя сдержаться, зная, что, поддавшись ярости, я не только не сделаю ничего плохого в ответ на нарушение правил равновесия, но и стану причиной еще большего насилия и страданий.

Усиливая самоконтроль, я перевела взгляд с Кина на Первозданную Возрождения. Келла была одета в золотую мантию, а на ее голове возвышалась корона из бледно-голубого кварца с множеством конечностей и листьев. Я увидела Белль, но и она сменила свой наряд. Исчезла привычная черная одежда. Теперь на ней были белые штаны и облегающая белая туника. На ее голове красовалась корона из рубиновых рогов. Мне показалось, что на ней она смотрится гораздо лучше, чем на Ханане.

Мое внимание привлек еще один красновато-черный шлем. Мой взгляд встретился со взглядом Аттеса. Он подмигнул. Рядом со мной вздохнул Эш. Слева от него стояла самая красивая Первозданная богиня, которую я когда-либо видела.

Корона из жемчуга, роз и раковин сидела на теплых светлых волосах Майи, которые волнами спадали до пышных бедер. Первозданная богиня любви, красоты и плодородия была одета в бледно-розовое платье, похожее на платье Келлы. Она улыбнулась, когда мой взгляд скользнул по ней, и я почувствовала облегчение от такой реакции.

Но именно тот, кто стоял сзади всех на помосте, отдельно от остальных, сложив руки на груди, вселил в меня надежду. На голове Первозданного Бога Неба, Моря, Земли и Ветра не было короны, но он не выглядел шокированным или рассерженным. Он выглядел… любопытным.

Дело было уже не только в размерах армий Майи и Фаноса, хотя мы хотели, чтобы на нашей стороне было столько же воинов, сколько и против нас. Хотя, как говорил Аттес, мы стремились к более точным, целенаправленным сражениям, не требующим грандиозных ландшафтов. Дело было скорее в том, что я не хотела отправлять их в Аркадию или еще куда-нибудь похуже.

Но что еще поражало, так это тишина в тронном зале.

Никто не говорил.

Даже Кин.

У меня пересохло во рту, и я окинула взглядом всех, кто стоял передо мной. Тревога грозила подняться, как трехглавая змея, с которой я столкнулась в пещере, готовая нанести удар и выплеснуть ядовитое сомнение в себе.

По рукам пробежала дрожь, и я начала было смотреть на Эша, но остановила себя.

Я была сильной.

Я пережила то, что меня считали неудачницей в семье и в королевстве, которое никогда не знало моего имени. Я пережила язвительное разочарование матери и извращенную жестокость Тавиуса. Я пережила богов, которые пришли забрать меня, и справилась с нападением Весес. Я пережила Вознесение, которое должно было убить меня. Я пережила Колиса.

А главное, я пережила саму себя.

Я была сильной.

Я была достойной.

Я могла сделать это.

И мне не нужен был никто, даже Эш, чтобы говорить за меня.

Я верила в себя.

Так же, как я верила в Эзру, когда сказала ей занять трон…

В голове у меня что-то щелкнуло, и это что-то не имело никакого отношения к древним знаниям, которые я получила во время своего Вознесения. Я не просто так попросила об этом Эзру. Потому что она заслужила это.

И у меня еще был шанс сделать это здесь, пока дело не превратилось в ультиматум.

Мое сердце замедлилось, а руки перестали дрожать. Напряжение спало с моих мышц и груди. На смену ему пришел теплый гул эфира, когда я шагнула вперед. Рука Эша на мгновение сомкнулась вокруг моей, а затем ускользнула. Я остановилась на краю помоста.

Внизу Рейн повернулся к остальным. Его грудь вздымалась от глубокого вздоха.

— Поклонитесь, — сказал он, и его голос загремел. — Поклонитесь перед…

— Я не стану преклоняться перед этой, — прошипел Кин, и моя голова дернулась к нему. — Обычной…

— Закончи это предложение, — сказала я, и в моем взгляде мелькнуло золото и серебро, — и ты снова окажешься в бегах от этой обычной шлюхи.

Со стороны Тьеррана, стоявшего в алькове, послышался низкий, грубый смех, и Кин уставился на меня. Я вскинула бровь. Его ноздри раздулись, но он промолчал, по крайней мере пока.

— В любом случае, — пробормотал Рейн, прочищая горло, — поклонись Той, что рождена от…

— Нет, — остановила я его. Его голова повернулась ко мне. Я почувствовала, как взгляд Эша впивается мне в спину. Мое сердце снова заколотилось, но на этот раз по-другому. Оно было спокойным. — Я не жду, что кто-то из вас склонится передо мной.

Рейн выглядел так, словно хотел врезаться головой в стену из теневого камня. Остальные передо мной выглядели растерянными или, в случае с Фаносом, как будто ни о чем не думали. Однако я привлекла к себе безраздельное внимание Тьеррана.