— Когда я помогла Эйтосу с душой Сотории, я нарушила равновесие. Мое участие изменило будущее королевств. Без него Сотория перешла бы в Долину, — сказала она, и я увидела, как Пенеллаф прикрыла рот рукой. — А когда баланс неравномерен, его нужно исправить.

— Колис нашел бы ее и вернул, — гнев быстро сменился шоком. — Как это не нарушает равновесие?

— Нарушает И судя по тому, как все обернулось для Колиса, я считаю, что он заплатил эту цену, как и я.

— Что? — грубо спросил Эш. — Какую цену тебе пришлось заплатить?

Ее грудь вздымалась от тяжелого вздоха.

— Чтобы восстановить равновесие, судьбы решили, что я должна принести Колису клятву на крови, которая не позволит мне когда-либо использовать свой Двор против него.

Мой рот раскрылся.

— Какого черта? — взорвалась Белль. — Как это можно исправить?

— Я не могу ответить на этот вопрос, — заявила Келла. — Но могу лишь предположить, что, по их мнению, это гарантирует, что меня не удастся склонить к «делам, которые меня не касаются», как мне преподнесли судьбы.

Я не могла поверить в то, что услышала.

— Какая судьба заставила тебя это сделать?

Голова Пенеллаф дернулась в мою сторону.

— Кайрос, — сказала она.

Слава богам, это был не Холланд, потому что была большая вероятность, что я сойду с ума.

— Я его знаю, — Нектас скривил губы. — Он мне никогда не нравился.

— Я и сама его не слишком люблю, — на губах Келлы вновь появилась лукавая улыбка. — Но не судьбы решают такие вещи. Это суть королевств.

И снова я не была уверена, что верю в это. Холланд вмешался, как и Айдун в какой-то мере. У меня было ощущение, что даже этот Кайрос ходит по этой тонкой грани.

— Не надо было втягивать тебя в это, — проговорил Эш, и в его тоне отчетливо прозвучала печаль. — Мне жаль, что так вышло.

— Нет. Я не жалею о своих действиях. Я не жалею и о том, что должно быть сделано дальше, — она подняла подбородок. — Клятва, которую я дала, дана между мной и Колисом, а не моим Двором.

— Нет, — вздохнула Эш, и меня охватило чувство ужаса.

— Все в порядке, — улыбка Келлы стала еще глубже, и на этот раз она достигла ее глаз. — Я очень стара, Никтос. Ненамного младше Колиса. И с каждым годом все труднее вспоминать о мелких приятностях в жизни и о тех, кого мы должны защищать.

Я сделала слишком короткий вдох, когда понимание захлестнуло меня. Я прижала руку к груди, когда глаза Майи закрылись.

Взгляд Келлы переместился на меня.

— Мы выступили против Древних, защищая смертных, и каждый из нас знал, что настанет день, когда именно мы потеряем способность заботиться о них. Продолжать видеть их красоту и ценить их, недостатки и все остальное. Я уже прошла это время.

— Я в это не верю. Ты не жестока и не холодна, — настаивала я.

— Это только потому, что я все еще достаточно заботлива, чтобы заставлять себя быть теплой и доброй, — она сделала еще один вдох, затем посмотрела на Майю и Аттеса. — Вы двое понимаете.

— Я не хочу, — прошептала Майя. — Но я понимаю.

Аттес кивнул, когда Келла встретилась с ним взглядом, его челюсть сжалась.

Я ломала голову в поисках ответа, который бы не подразумевал этого.

— А ты не можешь войти в стазис? Разве это не помогло бы?

— Помогло бы, если бы я смогла сделать это много лет назад. И, возможно, если бы Колис не сделал того, что сделал, ослабив всех нас, заразив каждого из нас каким-то образом. Если так, то сон помог бы сейчас. Но даже если я впаду в стазис, равнины Тии все равно будут моим двором.

— Тогда мы будем сражаться без твоего двора, — решила я. — Мы…

— Я готова. Я уже готова, — перебила Келла. — Все в порядке.

— Нет, — эмоции сгустили мой голос. Я не очень хорошо знала Келлу, но она мне нравилась, и это было несправедливо. — Это не хорошо.

— В тебе осталось так много смертного, Серафина. Надеюсь, это не исчезнет, — сказала она. Эш положил руку мне на поясницу. — Но ты думаешь обо мне так, будто я смертная и нахожусь на грани смерти. Я не умираю. Я перейду в Аркадию преображенной.

Я понятия не имела, что она имела в виду, говоря о преображении, и моя интуиция молчала об этом. Тем, кто находился за пределами Аркадии, было не понять, но то, о чем она говорила, было похоже на смерть. И это должно было ощущаться теми из нас, кто остался.

— Ты ведь понимаешь, Никтос? — спросила она.

Его рука успокаивающе прошлась по моей спине, и он ответил: — Понимаю.

Келла улыбнулась.

— Последние несколько лет я готовила Иону к тому, что, как я знала, должно произойти. Она будет верна вам обоим и сделает все возможное, чтобы остановить Колиса.

Я зажмурила глаза. Сделав неглубокий вдох, я взяла себя в руки. Так же, как Эш и остальные. Мне придется оплакивать потерю Келлы. Когда я открыла глаза, мои ресницы были влажными.

Эш тяжело выдохнул.

— Когда это произойдет?