Я не очень много знала о беременности, но в Вэйфере мне приходилось бывать среди беременных горничных. Ответ был отрицательным. Не смогу увидеть. Мои пальцы сжались вокруг мягкого материала. Но могла ли я действительно быть настолько беременной, чтобы… как это назвала Одетта, когда мы наткнулись на молодую, розовощекую Эммелину, одну из горничных в зале, сжимающую в руках ведро?

— Не обращай на нее внимания, — проворчала Одетта, подталкивая меня, когда я остановилась. — У нее просто утреннее недомогание.

Я понятия не имела, что это значит. В то время мне было не больше десяти или около того. Любопытный ребенок, каким я была, я спросила. Одетта сказала, что она беременна, и, подобно солнцу, встающему каждое утро в Ласании, тошнила каждое утро примерно через семь или около того месяцев она родила.

Эммелина не выглядела беременной, но и она была небольшого роста. Впрочем, были и другие женщины с телосложением, похожим на мое, которые не выглядели беременными в течение многих месяцев. Так что это ничего не значило.

Это не радовало, потому что в данной ситуации ничего не означало всего.

Я не могла быть беременной. Не после всего, что я пережила в Далосе. Не после того, как меня поразили эфиром и только Судьбы знали, сколько стрел. Не после боя с Колисом. Он сломал мне кости. Он бросал меня, словно я была куклой, с которой играла Джадис.

Но не после того, что я сделала.

Я уставилась на свой живот, вспоминая, как почти все части моего тела были в синяках… кроме нижней части живота, как будто эта часть меня была защищена. Это звучало нелепо.

— Не может быть, — я повернула голову к своему отражению.

На самом деле я не видела себя. Я видела тех детенышей. Я видела их так же ясно, как и вовремя стазиса, только теперь они изменились в моем сознании, превратившись в двух красноголовых мальчиков с золотисто-бронзовой кожей, одного сереброглазого, а другого… с глазами серебристо-золотистого цвета.

Какого черта?

Я сделала неглубокий вдох, который ни к чему не привел. Почему во всех мирах я вижу маленьких мальчиков? Это было официально. Я сходила с ума. В любом случае, мне нужно было знать, беременна ли я.… и нужно было узнать это сейчас. Прямо в эту секунду. Иначе я точно сойду с ума, и Эшу придется поместить меня в стазис. Но как я могла узнать? В Ласании были люди, обычно пожилые женщины из Крофт-Кросс, к которым ходили многие. Даже дворяне. Но я не была уверена, что они могут кому-то что-то рассказать. Впрочем, многие ходили туда и за чаями, которые гарантировали, что плодотворного союза не будет. Как бы то ни было, я ни за что не собиралась тенью пробираться в Ласанию.

Я не думала, что когда-нибудь смогу туда вернуться.

Мои мысли неслись вскачь. Те женщины, которых искали люди, разве не говорили, что они поклоняются в храмах Первозданной богини любви, красоты и плодородия? Я никак не могла спросить Майю, но могла ли Айос как-то…?

— Сера?

Я была так захвачена своей паникой, что не почувствовала приближения Эша. Я пискнула, сбросив тунику, и вихрем бросилась к выходу.

Через секунду он появился в дверном проеме. Его темные рыжевато-коричневые волосы цвета красного дерева были собраны в узел на затылке. Несколько прядей были распущены и растрепаны.

— С тобой все в порядке? — спросил он с беспокойством в голосе. — Я почувствовал твою… панику.

— Э-э…

Он окинул меня взглядом, словно проверяя, нет ли у меня травм. Единственное, что он нашел, — это повреждение моего мозга.

— Она была такой густой, что я чуть не задохнулся, — продолжил он.

Я могла только смотреть на него.

Он вошел, окинул взглядом ванну, а затем пространство вокруг нас.

— Что случилось?

— Ничего, — сцепив руки, я повернулась, когда он прошел мимо меня, чтобы проверить за короткой стеной, где находился туалет. — Здесь никого нет.

Он повернулся ко мне лицом.

— Тогда что вызвало у тебя это чувство?

— Почему у тебя такие грязные волосы? — вместо этого спросила я, заставляя свое сердце замедлиться.

— Я был на Вале возле Черного залива, — он сделал паузу. — Как ты знаешь.

Я действительно знала.

Черт побери.

Его глаза сузились.

— Что происходит, Сера?

В горле зазвенел смех. Я знала, что если дам ему волю, то он будет звучать безумно. Я зажала рот.

— Я начинаю волноваться, — Эш преодолел расстояние между нами и прижался к моей щеке. Он наморщил лоб. — Почему твое лицо влажное и холодное?

— Я только что умылась, — я заставила свой голос быть легким, понимая, что мне нужно успокоиться. Я никак не могла сказать ему то, о чем думала, и вызвать у него… О боги, как бы он вообще отреагировал? Скорее всего, он был бы в такой же панике, как и я.

Может, его бы тоже стошнило. Я бы так и сделала на его месте.