— Она не виновата, — сказала я с невеселым смешком. — Он наказал ее. Отдал ее Кину на глазах у всех, — я едва ли не задыхалась от отвращения. — И, боги, я ненавижу ее. Я ненавижу ее так же сильно, как и его. Но это было неправильно. Мне все равно, что скажет Весес. Это было отвратительно. Я говорила ему об этом, и в тот день я уже не раз на него ругалась. Я просто не могла… — я покачала головой. — Он подвесил меня за руки.

Температура резко упала. Я могла видеть свое дыхание. Тонкий слой льда сошел с колен Эша и пополз по полу балкона. Мой взгляд метнулся к нему.

В его глазах не было видно зрачков.

— Эш, — прошептала я.

— Я в порядке.

— Нет, не в порядке.

Его шея повернулась в сторону.

— Я все еще выгляжу как я, не так ли?

Я кивнула.

— Тогда я в порядке, — эфир немного отступил от его глаз. — Пожалуйста. Пожалуйста, продолжай говорить.

— Не думаю, что это хорошая идея.

— Это так. Но мне это нужно, — его плечи поникли. — Тебе это нужно.

— Я не хочу, чтобы все это было у тебя в голове, Эш. У тебя и так всего хватает.

— Это постоянно было в моей голове, Сера, — хрипло сказал он, его черты лица стали суровыми. — Оно в моей голове каждую ночь, когда ты кричишь. Когда я чувствую, как ты прижимаешься ко мне. Когда я вижу, что ты борешься за то, чтобы не отстраниться от меня. Оно уже там.

Боль пронзила мою грудь.

— Я не хочу этого.

— Я знаю, — он вздохнул, и лед начал таять. — Расскажи мне, как Рейн оказался на свободе.

Мое сердце заколотилось.

— Ты не знаешь?

— Я не знаю, что я знаю. Или чего не знаю.

Я посмотрела на его руки. Костяшки пальцев побелели.

— Колис собирался убить Рейна, а я.… я не могла этого допустить. Я сказала ему, что, если он убьет Рейна, напряженность только ухудшится. Это правда.

— Но это было не только это.

— Нет, — я сосредоточилась на золотом отпечатке на своей руке. — Я сказала ему, что готова на все. Что я готова заключить сделку, — я подняла глаза на Эша. — То, что я собираюсь тебе рассказать, — чистая правда. Я ничего не упускаю. Я абсолютно честна, и мне нужно, чтобы ты в это поверил.

Его глаза искали мои.

— Я поверю тебе.

Я вздохнула и досчитала до пяти.

— Он согласился освободить Рейна, если я позволю ему поспать со мной…

Глаза Эша вспыхнули чистым серебром.

— Все, что он имел в виду, — это спать рядом со мной, — быстро добавила я. — Это было все. Он хотел… — я скривила губы. — Держать меня, пока он спит.

— Ты думала, что он имел в виду именно это? — спросил он после нескольких напряженных мгновений.

— Нет, — прошептала я, чувствуя кинжалы в своем нутре. — Все, о чем я могла думать, это о спасении Рейна. Я запаниковала и согласилась. Мне жаль…

— Судьбы, не извиняйся, — он откинулся на спинку стула. — Тебе не за что извиняться.

— Но…

— Нет, — прорычал он, и тени под его кожей то появлялись, то исчезали. — Даже если бы он захотел большего, и ты согласилась, то сделала бы это под принуждением. Это не настоящее согласие. Спроси меня, откуда я знаю?

— Мне не нужно спрашивать, — сказала я. — Я знаю, откуда ты знаешь.

— Тогда не трать ни секунды на чувство вины.

Моя грудь глубоко вздымалась.

— Я.… я не буду. Ты прав.

Он снова повернул шею.

— Это единственный раз, когда он хотел спать рядом с тобой?

Я покачала головой.

Эш вздохнул. Не знаю, вздохнул ли он после этого.

— Со времен Сотории он сохранял целибат, — я смотрела на его грудь, ища движения. — Как же это жутко!

Тогда грудь поднялась.

— Я даже не знаю, что сказать.

Я кивнула.

— Это еще не все, — тихо сказал он.

Я снова кивнула, мысленно возвращаясь к тому моменту, когда я впервые очнулась в Далосе.

— Ты… ты знаешь, что он питался от меня в первый раз. В тот раз было больно. Было так больно, и я почувствовала облегчение, — я закрыла глаза. — Когда он сделал это снова, это было… это было после того, как Иона сказала ему, что я Сотория. Он не стал долго причинять боль.

— А сначала было больно?

— Он был зол. Я спросила, как тебя освободить, и он так разозлился, что я назвала твое имя, пока он… держал меня, — сказала я, гнев нарастал. — Тогда он снова укусил меня. Но потом он был… нежен, потому что думал, что я Сотория, — отвращение захлестнуло меня. Рассказать Айос эту часть было нелегко, но сейчас каждое слово требовало столько усилий. — И это было еще хуже. Это не было неприятно, и я ненавидела это. Я безумно ненавидела это.

— Это не твоя вина, Сера. Даже если ты чувствовала удовольствие, это не то, что ты можешь контролировать, — тихо сказал он. — Я не мог контролировать это, когда Весес питалась от меня.