В его взгляде появилось что-то похожее на гордость.

Я покачала головой.

— Не смотри на меня так. Я убила всех стражников на стене.

— Стражники были верны Колису, Сера.

Так оно и было, и вина, которую я чувствовала, была не за них.

— Я разрушила дворец Кор. Там были боги. Потом я разрушила Убежище. Я убила богов, которые сказали, что не будут со мной сражаться. Я уничтожила его Вознесенных.

— Я знаю. На Столбах были Вознесенные.

Я вздрогнула от напоминания о том, что у них все еще были души — многие из них, если не все, никогда бы не выбрали свою судьбу. Моя грудь быстро поднималась и опускалась. Я искала в его чертах гнев и разочарование, но увидела лишь печаль. Сострадание. Любовь.

Я отвернулась от него.

— Были ли…? — я сглотнула и переступила через свою трусость. — Были ли Избранные на Столбах? Колис оставил их там. Я.… я не знала. Я не останавливалась, чтобы даже подумать о них.

— Я не знаю, и это правда, — сказал он. — Там было много душ. Когда это случилось, Столбы не смогли исполнить свой долг. Я написал много имен, но лично не занимался ни одним Избранным. А вот Рахар мог бы.

Меня пробрала дрожь, и я опустилась на пол, желая быть ближе к нему.

— Я… Когда Эмбрис умер, это уничтожило большую часть Терры. Там… были стерты с лица земли целые деревни. Целые семьи. Они были… — образы их покрытых пеплом тел заполнили мой разум, и я покачала головой. — Я вернула их, даже не задумываясь о цене. Я спасла их и в то же время приговорила других к смерти. Даже до этого, когда я впервые увидела, что они сделали… — мой голос оборвался, и Эш наклонил голову, прижавшись лбом к моему. — Я не могла контролировать свою ярость. Она превратилась в ощутимый шторм, который продолжал сеять хаос в Ласании и Карсодонии. Я даже не знаю, скольких я убила сегодня.

— Разве это имеет значение? — его глаза встретились с моими. — Одного достаточно. Ты сама это говорила. Будь их десять, сто или тысяча, это не изменит того, что ты чувствуешь сейчас.

Тяжесть продолжала давить на меня.

— Тогда скажи, что я была не права. Скажи, что я облажалась! Скажи, что…

— Я понимаю, — оборвал он меня. — Это не то, что ты хочешь услышать, но это то, что тебе нужно услышать.

Я уставилась на него в недоумении.

— Как ты можешь понимать то, что я сделала, Эш? — Давление усилилось. — Как ты вообще можешь смотреть на меня?

Его глаза расширились, а кожа истончилась. Температура упала еще больше.

— Ты…? — в его глазах клубился эфир, а под плотью распускались тени. — Ты, черт возьми, серьезно сейчас? Ты честно задаешь этот вопрос?

— Я — истинная Первозданная Жизни…

— Ты — Серафина Миерель! — его глаза на мгновение вспыхнули чистым серебром, и стены задрожали, заставив качнуться люстру. — Ты моя жена. Мое все. Я говорил тебе это раньше, и это остается неизменным. Нет ничего, что ты могла бы сделать, чтобы изменить то, что я вижу, или то, что я чувствую, глядя на тебя.

Я с трудом втянула воздух. Я знала это. Конечно, знала.

— И я понимаю, что ты сделала, потому что, правильно это или нет, я бы поступил так же.

— Нет, не поступил бы. Ты лучше…

— Я не лучше! — закричал он, подаваясь вперед и упираясь руками в колени на полу перед собой. На мгновение мне показалось, что он принял форму волка. Так он выглядел. — Я не лучше тебя, Сера. Ты все время забываешь, что бы я сделал, если бы потерял тебя. Я бы уничтожил оба королевства. Я бы стал концом всего, и Судьбы знают, что я бы не раздумывал, — прорычал он, обнажив клыки. — Неужели ты думаешь, что я не пытался убить Колиса после того, как он убил моего отца? Пытался. И хотя я не обладал достаточной силой для этого, но, зная о последствиях, полностью отдавал себе в этом отчет. Я пытался убить его, когда он держал тебя в Далосе, или ты и это забыла?

Я задрожала.

— Я не забыла, Эш, но это не то же самое, и ты знаешь, что это не так.

— Я знаю, что царства сгорели бы, если бы я потерял тебя, — поклялся он. — И даже если ты знаешь, что это правда, это не меняет твоих чувств ко мне. То, что у меня есть ты, не меняет моих намерений, — он глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. — Я знаю, чего ты хочешь. Что, по-твоему, тебе нужно. Ты думаешь, что заслуживаешь наказания. Что у тебя нужно что-то отнять.

— Разве я ошибаюсь? — я заплакала.

— Твоя вина? Твои угрызения совести? Это душит меня, поэтому я знаю, что это должно быть душит тебя, — его голос надломился, и в глазах отразился блеск слез. — И я знаю, что завтра это не исчезнет волшебным образом. А завтра будет, Сера. Будет тысяча и больше дней. И я знаю, что твои угрызения совести останутся с тобой, сколько бы завтра ни было. Это достаточное наказание.

Но так ли это?

Он закрыл глаза, а когда снова открыл, его ресницы были влажными.