— Мы не испортим это. Мы будем контролировать себя, — сказал он через мгновение. — Мы все еще планируем создать что-то вроде совета после того, как разберемся с Колисом?

— Да. Я все еще верю в это, — я заправила локон назад. — Сейчас больше, чем когда-либо.

Он помолчал, закатывая рукава.

— Мы ставим Первозданным ультиматум? Поклясться нам в верности или умереть?

Я повернулась к нему вполоборота.

— Мне это не нравится, — призналась я, закручивая концы волос. — Это похоже на то, что сделал бы Колис. В случае с Фаносом я бы хотела дать ему шанс отступить, но…

— Ты хочешь сделать это из-за того, что сирены сделали с тобой.

Я кивнула.

— Я видела его боль от их потери, Эш. Она была настоящей.

— Не сомневаюсь, — он тяжело выдохнул. — Но разве Колис не способен испытывать эмоциональную боль?

Мои пальцы замерли.

— А Весес? Кин? — продолжил он. — Это не меняет их сущности, Сера. Ты же знаешь.

— Знаю, — я отпустила волосы. — Думать по-другому — значит совершить еще одну ошибку. Те же самые ошибки. Мы должны покончить с этим, и сделать это так, чтобы уменьшить влияние на смертное царство.

Он наклонил голову, уловив то, что я не сказала. Что я больше не могу сдерживаться, пытаясь уменьшить количество жизней, потерянных в Илизиуме.

— Это решит нашу проблему с получением достаточного количества костей Древних. Либо Первозданные отдадут нам то, что у них есть, либо мы возьмем это.

Именно это и предложил Аттес. Забрать кости у Судеб.

— Ты же знаешь, что мы не можем просто убить Первозданных, которые отказываются присоединиться к нам, — тихо сказал он.

— Я знаю, — я откинула голову назад, прислонившись к прохладной стене. — На всякий случай я могу вознести члена их Двора. У нас уже есть Айос, если Майя останется верна Колису. Я могу вознести Теона или Лейлу, чтобы заменить Кина. У нас также есть Сайон и Рахар.

— Рахар не захочет править островами Тритона, — сказал он.

Мой взгляд метнулся к нему.

— Тогда мы попросим Саиона.

Он кивнул.

— Остается Двор Весес.

— Рейн не примет ее двор, — я оттолкнулась от стены. — И там действительно нет ни одного бога, которому мы могли бы доверять?

— Я так не считаю.

Я вернулась к нему, тяжело вздымая грудь.

— Значит ли это, что мы должны…? — я остановилась, подыскивая менее резкое слово. Я не могла назвать уничтожение целого двора красивым. Я подняла подбородок. — Значит ли это, что мы должны убить всех богов?

— Тех, кто достаточно взрослый, чтобы стать проблемой, — его челюсть дрогнула. — Да.

Покачав головой, я посмотрела на потолок. Должен быть другой способ. Если кто-то из богов не доверяет Первозданному, это не значит, что они не способны измениться.

— Если мы так поступим, это отразится на смертном царстве. Если бы не было Первозданного Обряда и Процветания, мы бы ввергли все королевства в разруху.

— Так и есть.

Я остановилась перед Эшем, желая быть ближе к нему. Для этого не было причин. Эш теперь знал почти все, и он прижимал меня к себе, пока я спала. И когда я собиралась утром, он не пытался скрыть свой голодный взгляд, когда я раздевалась. Ничего не изменилось — ну, это было не совсем так. Все изменилось, но не в плохом смысле. Как будто между нами возникло новое взаимопонимание. Это не означало, что я когда-нибудь снова захочу говорить о том, что сделал со мной Колис, но я знала, что смогу это сделать, если понадобится. Я подтолкнула коленом ногу Эша.

Он поднял на меня глаза и повернул свое тело в сторону.

— Ты уверена?

Мне даже не пришлось ничего говорить, и он все понял. Это была одна из многих причин, по которым я так сильно его любила. Я протянула ему руку.

Он сразу же взял ее, сложив свою гораздо более крупную руку вокруг моей, и потянул меня вниз, чтобы я села к нему на колени. В какой-то момент мне захотелось отправиться куда-нибудь еще, но я прижалась к груди Эша, когда он обхватил меня за плечи.

— Это помогает тебе лучше думать? — спросил он.

— Угу, — пробормотала я, прижимаясь к его подбородку. — Это еще один из твоих скрытых талантов.

Он захихикал, зарываясь рукой в мои волосы.

— Даже для меня скрытый.

Я улыбнулась.

— Помнишь, на последней встрече мы говорили о том, что истинный Первозданный Жизни может принять Двор?

Он поцеловал меня в макушку.

— Да.

— А что, если я возьму Каллистовы Острова? — сказала я. — Я знаю, что такого еще не было, но это должно быть лучше, чем геноцид, который не оставит после себя никого, кроме сирот — детей, которые потом вырастут и, скорее всего, будут ненавидеть нас за то, что мы убили их родителей, не дав им ни единого шанса измениться.

— Давая им шанс, мы можем стать уязвимыми для восстаний и нападений, — сказал он, перебирая локоны.

Я задумалась над этим.