То, что Холланд сказал мне однажды, теперь всплыло на поверхность. Это через несколько лет после того, как Эш отверг меня как свою Супругу. Я не помню, из-за чего конкретно он это произнес. Скорее всего, я ныла, что не хотела что-то делать — тогда это было в порядке вещейю.

«Я знаю, ты чувствуешь, что у тебя в жизни не было выбора», — сказал он в обычной мягкой манере, когда знал, что я не хочу его слушать.

«Но каждый день ты выбираешь: продолжить идти вперед и встретиться лицом к лицу с будущим или нет. Каждый день ты выбираешь: быть с самой собой честной или обманываться. Первое будет самым трудным, а второе — самым легким, но всегда есть возможность выбора, если ты не выбираешь путь наименьшего сопротивления.

.»

Он сказал это, когда был Сиром Холландом, королевским рыцарем, обученным готовить меня к выполнению моего долга и самозащите. Он часто говорил то, что я наивно предпочитала считать философской чушью. Но он никогда не был просто Сиром Холландом. Он не был даже смертным. Он был Арае. Судьбой. И все его философские изречения никогда не были чушью.

Правда, найти в них какой-то смысл всё равно было сложно.

В любом случае, теперь я понимала, о чём он говорил. Наверное. Но я чувствовала.

, что он имеет в виду… будто бы выбора не было. Я жила с этим убеждением сколько себя помню.

Но он был прав.

Выбор есть всегда. Можно ничего не делать и позволить судьбе определить, что с тобой случится. Или встретиться лицом к лицу с реальностью и помешать Судьбам диктовать тебе свой путь. Или продолжать идти вперед несмотря ни на что. Я уже принимала решение. То ли Судьбы, то ли удача, а может, даже искры помешали этому решению стать моим последним. Я жалела о нем по сей день, потому что я ошиблась.

И я знала, что если я решу послать к черту всеобщее благо и попытаюсь ещё раз сбежать, это будет ещё один выбор, о котором я буду сожалеть, сколько бы времени мне не осталось. Пытаться убедить себя в обратном глупо, и так же глупо верить, что я принадлежу сама себе. Что я каким-то образом сыграла важную роль в том, что со мной происходит. Это бред. Это всё нечестно.

Но я не могла отрицать то, что это всё гораздо важнее, чем просто я.

Колиса нужно остановить.

Выбрать побег означало выбрать самого себя — и это, скорее всего, закончится моей смертью ещё до Вознесения. Колис, казалось, спокойно воспринял мою попытку побега и убийство.

, но он контролировал гнев ещё меньше, чем я в действительно плохой день. Если он сорвется — мне конец. Если я выберу себя, я никак не помогу Эшу, а это… боги, это для меня даже важнее долга.

Потому что я любила его. Я очень его любила. Правильно это или нет, я бы сделала ради него все.

Я остановилась и закрыла глаза.

Потрясла головой и открыла. Как я собиралась это сделать? Во мне нарастала горькая печаль, вороша искры. Они гудели в груди.

Я знала как.

Скрестив руки на талии, я снова принялась расхаживать туда-сюда, пытаясь успокоиться, насколько это возможно. Скорее я пыталась освежить голову, чтобы я могла смотреть в лицо происходящему и подходить ко всему логически. Это не было моей сильной стороной, но я знала, что здесь есть два возможных исхода.

Либо я должна найти другой, более разумный и продуманный план побега, у которого действительно будет стратегия, и найти Эша, чтобы он забрал искры. Либо у меня не получится сбежать и убить Колиса.

Оба варианта подразумевали одно и то же, и, боги, от одной этой мысли меня тошнило. Это чертовски больно, будто в мою грудь раз за разом вонзали кинжал. Но я не могла себе позволить зациклиться на это. Я старалась восстановить дыхание.

Я должна была это сделать.

Я должна была использовать любовь Колиса к Сотории, и я знала, к чему это приведет. Единственная разница теперь заключалась в том, что мне не нужно было соблазнять Колиса, чтобы он влюбился в меня. Благодаря душе Сотории с этим было покончено — до тех пор, пока он думал, что я — это она.

Мне нужно лишь заслужить уровень доверия достаточный для того, чтобы сбежать.

— Всего лишь.

Я хрипло рассмеялась.

Успешный побег и извлечение искр — это вариант, который устраивал меня больше всего. Это единственный способ остановить Гниль от уничтожения Ласании, моего дома и, в конечном счете, всего царства смертных.

Даже если королевство не знало о моём существовании, их жизни были важны. Эзра и ее Супруга, леди Марисоль — и любой другой живой человек — стоили любых жертв, на которые мне, возможно, придется пойти. Даже моя мать.

С моих губ сорвался тихий смешок. Ладно, может быть, она не стоила, но жители царства смертных, которые не подозревали, что близится их гибель, — да.

А если я не смогу освободиться из клетки? Тогда придется убить Колиса.

Мне нужно добиться большего, чем то, что мне удалось сделать на пляже.