— Ты говорил о тем, о ком я не только заботился, одаривая их лучшими шелками, богатейшими винами и яствами, но и защищал, никогда не ожидая взамен ничего, кроме дружеского общения?

От ярости я поперхнулась воздухом. Неужели он действительно думал, что содержание кого-то в клетке может быть чем-то иным, кроме как заключением?

— Ты защищал их и, когда они тебе надоедали, ты выбрасывал их, позволяя кому угодно делать с ними что угодно? Нападать на них и издеваться над ними? Убивать?

Колис наклонился, его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от моего. Я собрала все силы, которые у меня были, чтобы не дернуться. — Ты понятия не имеешь, о чём говоришь, — его плоть начала истончаться, когда грудь поднялась от глубокого вдоха. Он медленно выпрямился. — Но я знаю, кто с тобой говорил. Эйос.

Я ничего не ответила, выдержав его взгляд.

— Она сказала, почему они надоедали мне? Почему я их выбрасывал? Уверен, что нет. Они все были неблагодарными. Неважно, что я давал им. Неважно, что я для них делал. Они были вечно недовольны и плели интриги, полагая, что их жизнь была бы лучше без того, что я мог им предложить, — его челюсть сжалась. — И я всего лишь давал им понять, насколько они заблуждались.

Я не могла поверить в то, что услышала, — оправдание не только похищения, но и его роли в их гибели. Он говорил так, будто действительно верил в то, что не сделал ничего плохого.

Колис смотрел на меня.

— Я чувствую.

— Что? — спросила я, задумываясь, была ли моя ярость настолько ощутимой, он мог почувствовать её как Эш.

— Силу в тебе, — сквозь тонкую кожу его горла просвечивалось мерцающее золотое свечение. — Искры. Они стали ещё сильнее, чем раньше. Это невозможно. Ты смертная, в конце концов. И все же ты не только использовала их, чтобы обезвредить дракена, но и применила принуждение даже не к одному, а к двум

Первозданным.

— И?

— И? — повторил Колис, тихо рассмеявшись. — Только Первозданный Жизни может применить принуждение к другому Первозданному.

Моё сердце пропустило удар.

— Я не Первозданная Жизни. Это уж точно.

— Это точно, — повторил Колис. — Каллум скоро вернется. Не расстраивай меня. Я бы не хотел, чтобы у меня возникла необходимость посадить даккая в эту комнату, — сказал он, и у меня внутри все сжалось от этой мысли. — Поверь мне, их характер и их вонь не делают их хорошей компанией, солис.

— Что это значит? — спросила я, чувствуя ярость, которая мне не принадлежала и стирала всякое беспокойство по поводу даккая. —

Солис?

Колис несколько мгновений не двигался, потом улыбнулся, и мое тело похолодело. Его улыбка красивая.

Он

очень красивый. Но с этой улыбкой что-то не то. Она была механической, будто он ее репетировал, но за ней не стояло никаких эмоций. Их не было в идеальных чертах его лица.

— Со'лис — это из языка Древних Первозданных, — сказал он. Древние были первыми Первозданными, теми, кто определил бытые и тех, кто будут обладать верховной властью над жизнью и смертью. — Это кое-что значит, — медленно продолжал он. — И я уверен, ты заметила, что оно похоже на мое имя.

Я заметила.

—

Ко с древнего языка можно перевести как наш.

.

Лис — это душа.

— объяснил он. — Колис будет переводиться как.

«наша душа».

.

— Как мило, — сказала я. — И что тогда обозначает со?

В его глазах мелькнуло золото.

— Моя.

Мою грудь сковало.

Моя душа.

Я расхаживала по клетке, уперев руки в бока, ожидая возвращения Каллума. Я ходила по кругу с тех пор, как Колис ушёл. Я думала о том, что видела в темной части дворца и о том, что будет дальше. Надо было спросить его про Избранных, которых я видела. Эшу важно было разобраться в том, чем Колис занимался. Только как, черт возьми, я бы об этом ему рассказала, даже если бы узнала? Я пыталась убить Колиса. И облажалась. Я пыталась сбежать. И облажалась снова. Это возвращало меня к реальности ситуации. К тому, что был только один выход.

Всегда есть только один выход.

Надоедливый голос в голове, звучащий точно так же как мой, вернулся. Отлично.

Я сжала кулаки, я ускорила шаг, и ткань платья стала путаться вокруг моих ног. Я не могла это сделать. Я многое для себя решила. Я решила, что мне плевать на общее благо. Что я была не тем человеком, которому придется пожертвовать всем.

Но я была этим человеком.

И мне не было плевать.

Я не могла себя обдурить и поверить в обратное, В каком бы отчаянии я ни была. Если бы я не была таким человеком, я бы не остановилась, чтобы помочь Избранным. Возможно, я не сбежала бы, но прошла бы мимо.