Луч света вырывает из угла нечто, от чего стынет кровь. Из тени медленно выходит высокая фигура — искривлённая, словно специально созданная для убийства. Человеческое в ней угадывается лишь отдаленно: вытянутые конечности с торчащими суставами и острыми, как бритва, когтями, царапают стены, оставляя глубокие борозды. Мускулы перекручены, как стальные канаты, обтянутые серой кожей. Новый вид мутанта. Один из тех, что мы видели снаружи. Быстрый, гибкий, смертоносный. Лысый, испещрённый шрамами и наростами череп, массивное строение мышечного каркаса, жёлтые впадины глазниц, излучающие слепую ярость. Оскалив хищные неровные зубы, шершень издаёт протяжный жуткий рев.

Ну и уродище. Кажется, пора сваливать. Я делаю шаг назад. Мутант замирает, медленно наклоняет голову и раздувает уродливые ноздри, будто принюхиваясь, а затем делает рывок в мою сторону.

— Как насчет свинцовых леденцов, красавчик? — ухмыляюсь я, выпуская длинную очередь прямо в приближающуюся тень, но тварь слишком быстра. Краем глаза замечаю, как мутант отскакивает влево, проскальзывая между опорами.

Прежде чем я успеваю отреагировать, мутант оказывается на расстоянии удара. Его когтистая конечность мелькает в тусклом свете и со скрежетом врезается в моё плечо, впечатывая меня в стену. Бронепластина трещит, а острые когти тем временем уже сдирают защитный слой. Боль взрывается где-то в глубине мышц, но но поднявшийся уровень адреналина не дает мне сорваться на крик. Шлем падает на пол, отлетая прочь. Тьма накрывает плотной пеленой. Я рефлекторно сжимаю курок до упора. Звук автоматной очереди разрывает ставший плотным воздух, вспышки на мгновение озаряют зал. Инстинктивно жму на курок, стреляя наугад и судя по глухом реву, попадаю в цель. Тварь отступает, хватка на плече ослабевает.

Не теряя ни секунды, я отталкиваюсь от стены и бегу вперед, вслепую пробираясь к мигающему зелёному огоньку над шлюзом. Моя единственная надежда на выход. Под ногами скрипит песок, каждое движение отдаётся вспышками боли в плече. Шаг… ещё шаг… Рывок. Я на месте. С силой жму на панель. Дверь открывается медленно, с вялым шипением, будто неохотно впуская меня.

— Быстрее! — рычу я, чувствуя, как сзади что-то сокрушает металл и приближается.

В последний миг я проскальзываю в шлюз и блокирую вход изнутри. Дверь с лязгом захлопывается, оставляя разъярённо мутанта снаружи.

Тяжело дыша, прислоняюсь спиной к холодной стене, вглядываясь в мигающие индикаторы шлюза.

— Чуть не попался… — бормочу я, пытаясь отдышаться и осмыслить произошедшее.

В голове шумит, перед глазами плывёт. Я рефлекторно пытаюсь дотянуться до шлема — но его нет. Вместо этого пальцы нащупывают липкую рану на плече, где когти твари все же успели разорвать броню.

— Ублюдочная мразь… — хриплю, с усилием поднимаясь. Резкий толчок боли заставляет зажмуриться. Легкие сводит от холода и натужного дыхания.

Шлем потерян. Костюм разгерметизирован. Понимание ситуации обрушивается как ведро ледяной воды. Вирус… Я машинально стаскиваю с себя рюкзак, стараясь не задеть плечо, с трудом расстёгиваю молнию. Внутри нащупываю фонарь и вирусометр — небольшой прибор, который становится моей единственной надеждой.

— Давай… покажи мне что-то хорошее, — бормочу сквозь зубы, включая устройство. Экран тускло вспыхивает. Я жду, чувствуя, как каждый удар сердца отдаётся пульсацией в раненом плече.

«Отрицательный результат».

Слабое облегчение прорывается сквозь боль и усталость. Я знаю, что это временно — вирус проявляет себя не раньше, чем через час. Но сейчас мне нужна эта хрупкая надежда, чтобы двигаться дальше.

— Прорвёмся… — шепчу я и снова лезу в рюкзак.

Аптечка. Трясущимися пальцами достаю шприц с обезболивающим и флакон антисептика. Прокусывая губу от боли, обрабатываю рану. Жжение проходит сквозь кожу, словно жидкий огонь. Подлатавшись, крепко стягиваю плечо жгутом и закрываю аптечку.

Подняв фонарь, направляю тусклый свет вокруг себя. Стены коридора, ржавые панели, аварийные указатели, разорванные провода. Всё такое же мёртвое и гнилое. А я — один, сражающийся с болью, холодом и временем.

— Ладно. Двигаемся…

Я следую за блеклыми аварийными стрелками на стенах. Коридоры изгибаются, сменяют друг друга, создавая впечатление бесконечного лабиринта. Время перестаёт существовать. Час? Два? Может, больше. Рана болезненно ноет, фонарь дрожит в ослабевшей руке.

Иногда кажется, что в темноте кто-то движется. Но каждый раз, когда я вскидываю фонарь, там — только пустота.

Наконец впереди виднеется люк.

Я вскарабкиваюсь по обледенелой лестнице, с каждым движением преодолевая мучительную боль. Люк скрипит, открывается со стоном, и я выбираюсь наружу.