— Скорее, потерялся ты, лейтенант.
— Что есть — то есть, — хмуро отзываюсь, чувствуя себя крайне неловко под назойливым прямым взглядом. — Где мы? Хотя бы это ты можешь мне сказать?
— Тебе нужно выпить отвар, — проигнорировав вопрос, она подносит к моим губам чашку.
Густой травяной запах ударяет в ноздри, вызывая легкое головокружение. Точнее, ни хрена не легкое.
— Давай, не упрямься. Не отравлю. Хотела бы убить, ты бы уже не дышал. Честное слово, я задолбалась отпаивать тебя с ложечки, как младенца.
Что значит «отпаивать с ложечки»? Я думал, что все это время провалялся в отключке, пока эта странная девчонка ставила на мне свои шаманские опыты. Может поэтому я ни черта и не помню? Неизвестно, что за ингредиенты входят в ее ведьминское зелье. Не исключаю, что я и сейчас нахожусь в измененном состоянии сознания. Потому как происходящее слишком сильно попахивает абсурдом и бредовыми галлюцинациями.
— Ладно хоть подгузники менять не пришлось, — видя мое замешательство, бессердечно издевается Иллана. — Если захочешь справить нужду и почистить зубы — ведро и умывальник там. — она показывает на плотную штору, закрывающую закуток недалеко от рассохшейся и потрескавшейся деревянной двери. — Но сначала выпей это, — девушка настойчиво продолжает пихать мне вонючее пойло.
— Слушай, у меня в рюкзаке есть аптечка, — киваю на свои вещи, с отвращением отталкивая чашку. — Там всё: и обезболивающие, и антибиотики, дезинфицирующие средства и бинты для перевязки.
— Не переживай, я использовала твои лекарства, но силу и энергию они тебе не вернут, — спокойно произносит девушка. — А этим отваром я подняла на ноги десятки человек. Отлично подходит для обработки ран и приема внутрь. Никто не жаловался. Если тебя интересует состав, то он максимально простой: ромашка, календула, шалфей, тысячелистник и зверобой.
— Ты травница, что ли? Я думал, они вымерли давно. — Хмурюсь я, понимая, что проще уступить, чем продолжать бессмысленный спор.
Под ее пристальным взглядом набираю в рот немного горького напитка, с трудом сглатываю пересохшим горлом, прислушиваясь к ощущениям. Противная на вкус жидкость проникает в желудок, обдавая внутренности согревающим теплом.
— Не вымерли, — усмехается Иллана, наблюдая за моими потугами сделать второй глоток.
Удивительно, но сила убеждения этой девушки работает. После третьей порции пойла я чувствую себя значительно бодрее. Удается даже принять полусидячее положение и рассмотреть как следует воспаленные рубцы на своем плече. Выглядят они не так уж плохо, да и пульсирующая боль потихоньку отпускает.
Удовлетворенно кивнув, Иллана забирает у меня кружку и ставит на стол. Затем смачивает в этом же отваре кусок марли и осторожно прикладывает к ране. Я вздрагиваю, ощутив, как капли стекают по разгорячённой коже. Наши взгляды снова сталкиваются, и сердце переходит в режим отбойного молотка. Кажется, меня сильно волнует эта лесная нимфа, обитающая в ветхой избушке у черта на рогах и не спешащая объяснить, какого хрена происходит и что ей нужно.
— Надеюсь, ты не заставишь меня снова это пить? — сдвинув брови, интересуюсь я, покосившись на кружку.
— Нет, новый заварю, — она широко улыбается, демонстрируя красивые ровные зубы и ямочки на щеках, глядя на которые, я залипаю, как заворожённый.
Если девчонка мне все-таки мерещится, то с воображением у меня полный порядок. Более смазливую и сексуальную ведьмочку придумать сложно даже в предсмертном бреду.
— Нравлюсь? — спрашивает без жеманства и женского тщеславия. Это не вопрос, а скорее констатация очевидного факта.
— Ты очень странная, и я не уверен, что не брежу, но определённо нравишься, — подтверждаю я.
— Не бредишь. Просто твоя психика пока не готова принять новую действительность. — Она убирает компресс с моего плеча, снова погружает марлю в кружку, отжимает и повторяет процедуру. — Ты для меня тоже — все равно что инопланетянин. Я никогда не видела вживую военных Корпорации. Наши миры не должны соприкасаться. Есть четкие границы, которые ты нарушил, проникнув на запрещенную территорию.
— Запрещенную кем? — подхватываю я, все еще не в силах осмыслить услышанное.
Она права. Мой мозг и психика не справляются с нагрузкой. Любые предположения и логические цепочки разбиваются о старые, вбиваемые годами установки.
— Есть закон… точнее негласная договоренность между Корпорацией и материковыми анклавами выживших, и нами она ни разу не нарушалась. В отличие от вас, мы выполняем свою часть уговора, — ее глаза темнеют до глубокого медового оттенка. Похоже, меня собираются сделать козлом отпущения, обвинив во всех бедах человечества, опираясь на чьи-то безумные домыслы.
— Это невозможно, — отрицательно качаю головой. — На материках нереально выжить. Я участвовал во многих боевых вылазках, чтобы убедиться в этом лично.