Вокруг — тьма, разрезаемая слабым светом фонаря, который чудом остался цел. Направляя тусклый луч, пытаюсь найти последнее средство связи, которое осталось при мне… и нахожу. Рация валяется в метре от меня — разбитая в хлам. Все еще на что-то надеясь жму клавиши активации, но быстро понимаю, что зря только трачу время. Бросаю расколотое устройство в боковой клапан рюкзака и бегло осматриваюсь. Пол усыпан обломками бетона и кусками арматуры. В углах скопились глыбы наледи, а старые провода и кабели свисают с потолка, как чёрные лианы, потрескивая от остаточного напряжения. Похоже, я провалился в старый технический отсек. Над головой — зияющая дыра, ведущая обратно в туннель. Я оцениваю расстояние и удручённо понимаю: выбраться самому не удастся. Слишком высоко, а стены покрыты скользкой наледью, делая их неприступными. Свист ветра в вентиляционных трубах где-то в глубине отсека создаёт ощущение, что я здесь не один.
— Кирби! — кричу, надеясь, что у Томаса хватит мозгов отправить за мной бойцов. — Кирби, твою мать, — ору еще громче. В ответ — зловещая тишина.
Могу вопить тут хоть до разрыва связок, но они меня не услышат. Связь полностью пропала, мои координаты тоже не могут быть переданы. Для них я просто исчез. Но если пойдут на поиски, рискуют тоже сорваться вниз. Я должен предупредить… или найти другой выход. Медлить нельзя. Если взвод останется без командира, шансов выбраться у них немного.
С трудом поднимаюсь на ноги и подбираю с пола оружие. В груди и затылке всё ещё чувствуется болезненная тяжесть от удара, но паниковать нельзя. Услышав слабый скрежет слева, я замираю и вскидываю автомат. Свет фонаря выхватывает из тьмы глубокие следы когтей на металлической панели. Я делаю шаг ближе и замечаю что-то похожее на тёмную, маслянистую плёнку — словно кровь или остатки органики. Панель выглядит так, будто её задели совсем недавно: края царапин свежие, ещё не успели покрыться ржавчиной.
— Ну, просто чудесно… — бормочу себе под нос, сжимая оружие.
Внезапно сверху раздаётся грохот. Сначала резкий лязг металла, а затем — автоматные очереди и крики бойцов. Звуки борьбы разрывают тишину, гулкие, хаотичные, подтверждая самые страшные опасения — бойцы столкнулись с новой волной мутантов.
— Черт, — хрипло шепчу я.
Рокот кровавой бойни неумолимо усиливается: залпы выстрелов и разрывы гранат, вопли людей и утробное рычание монстров. Стискиваю челюсть до боли в скулах, чувствуя, как напряжение сжимает грудную клетку. Там, наверху, мои бойцы отбиваются от шершней, и я не могу им помочь. Я здесь. Один. Отрезанный от группы.
— Спокойно, — бормочу я, стараясь заглушить хаос в голове. — Не в первый раз. Выкручусь.
Перевожу взгляд на черную дыру над собой. Нет, не вариант. Лезть туда без снаряжения самоубийственно, даже если бы стены не были покрыты льдом. Поднимаю шлем с фонарем выше и снова осматриваю помещение. Надо искать выход. Впереди, в самом конце отсека, угадывается тёмный проход, который ведёт вглубь комплекса.
«Другого пути нет», — мысленно подталкиваю себя вперёд и делаю первый шаг, не опуская автомат. Тусклый свет выхватывает из темноты всё новые детали: проржавевшие вентиляционные решётки, разбитые экраны старых терминалов и потёки непонятной жидкости на стенах, застывшие в виде чёрных разводов.
Каждый шаг сопровождается эхом, словно пространство вокруг живёт собственной жизнью. Вдруг позади раздаётся отчётливый шорох. Я застываю, оборачиваюсь, фонарь лихорадочно шарит по полу и стенам, но там ничего нет. Только пустота.
«Просто крысы», — пытаюсь себя успокоить. Но ощущение, что за мной кто-то следит, не отпускает.
Если хотя бы гребаный визор работал… И навигационная система… И связь..
— Соберись, Дерби. Не время раскисать, — приказываю самому себе, и как ни странно, это срабатывает.
Проход приводит меня в помещение побольше — старый технический отсек. Несколько ступеней ведут вниз, образуя что-то вроде платформы. Металлические балки, поддерживающие потолок, местами прогнулись, а в одном углу валяются скрученные листы железа, словно их сорвали, применив чудовищную силу.
Но внимание привлекает другое. На центральной панели управления что-то светится тусклым голубоватым светом.
— Так… — шепчу я, подходя ближе. Фонарь выхватывает панель, покрытую сеткой трещин и слоем пыли, но старый экран, чудом питаемый от резервного источника, мигает несколькими строками текста.
«СЕКТОР 5А. ОТКРЫТ ДОСТУП. ЭВАКУАЦИОННЫЙ ШЛЮЗ АКТИВИРОВАН».
— Выход, — выдыхаю я с облегчением. Сектор 5А. Это уже что-то. Шлюз, скорее всего, ведёт наружу или хотя бы к более безопасной зоне.
Пытаясь сохранять самообладание, я обдумываю свой дальнейший путь. Дверь в сектор 5А расположена на противоположной стороне платформы, но ведёт туда узкий проход — заваленный трубами и искорёженным металлом.
— Ладно, идём, — хриплю, проверяя боезапас автомата. Не густо, но попробую продержаться.
Сделав несколько шагов, я внезапно замираю. Где-то в темноте, впереди, раздаётся тихое, тяжёлое дыхание и короткий звук скрежета по металлу. По позвоночнику пробегает холод, волосы на затылке встают дыбом.